Чтение онлайн

— Спасите!

Ухватиться не за что. Господи, хоть бы щепка, хоть бы льдинка!

Вдали кто-то сопел, и Альгис стал выбираться в ту сторону. Тьфу, какая соленая вода! Глаза жжет — ничего не разглядишь. И откуда эти волны? Только бы не поддаваться тон страшной силе, которая все тянет вниз.

Когда Альгирдас добрался до льдины, Отченаш уже вылез. Он помог вскарабкаться своему стрелку.

— Раздевайся, живо! — скомандовал старшина.

Не попадая зуб на зуб, Альгис локтями и ладонями держал штанину ватных брюк Отченаша, а старшина выкручивал ее. Вода ручьем сбегала на лед, а потом — в море. Притопывая посиневшими ногами по льду, они выкрутили портянки старика, ватник, белье. Потом нагишом приплясывал Альгис, а затем Отченаш начал все сначала. Хорошо сделал — и во второй раз из одежды вытекли целые потоки. И все-таки они были мокрые до нитки. Из рукавов, с пол ватников капала вода. Все ясно. Тридцатиградусный мороз и ветер за час-другой сделают свое дело.

— Пропали, — сказал Отченаш, — из-за тебя пропали, молокосос.

В разводье было пусто. Как столбик из воды торчало багрище. Видно, багор не был привязан и всплыл. И льдина тоже пустая. Белеет кое-где мерзлый снег, славно шерсть на обстриженной овце. По краям топорщатся заструги. Отченаш, лежа на животе, дотянулся до багра и на всякий случай вытащил его. Это было все, сколько ни смотри. Карабины были сложены на носу фангсбота, там же и ножи, вогнанные в борта, чтобы при работе оказались под рукой. На дно ушел и весь провиант, рация, примус, тулупы, компас…

Льдина немалая — по крайней мере шагов пятнадцать в ширину. Кругом плавают обломки той злополучной горы. Альгису не надо было ломать голову, чтобы понять, как это произошло. Он не раз наблюдал: у всех ледяных гор есть «лыжа» — подножие, оно гораздо больше надводной части. А подножие этой горы, видно, было размыто, подтаяло. От легкого толчка гора и обрушилась.

Альгис побежал к одному краю льдины, к другому, Бот должен выплыть. Не могут же они так глупо погибнуть! Он боялся взглянуть на Отченаша…

Волна успокоилась, опять стала гладкой, как шлифованное зеркало. До костей прохватывал ветер. Альгис присел на другом краю льдины. Старик его убьет… Настоящий разбойник: серые вылезшие из-под шапки волосы, усищи, лицо в глубоких морщинах, — может, уже не одна жизнь у него на совести.

Холод покусывал щеки, живот, руки. Промокшая вата не грела — превратилась в лед. Альгис чувствовал себя голым. Отченаш молча размахивал руками, но, не выдержав, пустился вприпрыжку, притопывая тяжелыми сапожищами. Топ, топ, топ — единственный звук в этой немой тишине. Альгис пол года работает в Арктике, он уже хорошо узнал эту страшную пустыню. Плывешь сотни километров и нигде никого не встретишь. Неужели старшина этого не понимает? Замерзнут они, сразу замерзнут. Ему стало жалко и себя, и старика, который тридцать лет благополучно проработал в Арктике, а теперь так нелепо погибает.

С распростертыми руками он подошел к Отченашу. Все-таки они люди, не время теперь грызться по-волчьи.

— Поцелуемся, старина. Потом уже не сможем, — Альгису казалось, что он теперь вправе быть фамильярным.

Старшина посмотрел, недоумевая.

— Огонь развести надо.

— Из чего?

— Надо развести огонь.

— Тут гореть нечему.

— Выверни карманы.

У Альгиса в ватнике оказался носовой платок. Отченаш вытащил замызганные трамвайные билеты, патрон-осечку, крошки табаку.

— Больше ничего?

— Все, старина… Робинзоны мы. Северные Робинзоны.

Старшина не понял.

— Как же костер разведем?

— Иди ты знаешь куда… со своим костром. Лед, что ли, зажигать? Пальцем разве? Конец нам пришел!

Старшина недоверчиво сам прощупал карманы юноши.

Альгис уселся на льду. Если съежиться и прижаться подбородком к груди, тело не так коченеет. Все пройдет без боли. Надо быть мужчиной. Спина становится бесчувственной, будто деревянная. Шагов старика уже не слышно… Вот, кажется, и теплее стало…

Альгис услышал стук и только после этого почувствовал боль. Это Отченаш огрел его по голове.

— Дуралей, вставай! Бегай, бегай!

— А сам-то ты! — Юношу охватила злоба, и он истерически заорал: — А ты сам! Спал! Старшина, а спал! Теперь подыхаем. Спал! Ты виноват! На! На! — Альгис непослушными руками пытался расстегнуть свой ватник.

Разъяренный Отченаш еще раз ударил его багром и, схватив за руку, потащил за собой. Парень топтался полусогнутыми в коленях ногами, не разгибая спины, — ему казалось, что он вот-вот рассыплется на куски.

— Живее! — дергал его Отченаш. Но и сам чувствовал — то, что он делает, бессмысленно, он тоже коченеет, и его неумолимо тянет присесть, свернуться в клубок, укрыть голову ватником. Альгис просил отпустить его — он, мол, сам будет бегать, а Отченаш не слушал, все тащил да тащил.

Но силы вконец оставили парня. Он споткнулся о наледь, потом поскользнулся на ровном месте.

— Огонь развести надо, — повторил старик.

«Рехнулся», — как в тумане, сообразил Альгис.

— Огня нужно.

Оставив парня, старик сам обошел льдину. Вдали у разводья что-то чернело. Можно было даже разглядеть всклокоченные волосы, как у утопленного котенка. Это с бота всплыл один из убитых тюленей — видно, самый жирный. Старик оглянулся. На горизонте ни дымка! Что же, нужно решиться! Быстро скинул ватник, сапоги, снял брюки. Старик худой, весь будто соткан из сплошных мускулов. Еще раз прикинул на глаз расстояние, плюхнулся в воду и, пыхтя, широко раскидывая руки, поплыл. Альгис ахнул — по крайней мере ему показалось, что ахнул.

От толчка тюлень опять погрузился. Но старик быстро подсунул руку и, придерживая зверя, подогнал к кромке льдины.

— Держи, идиот! — просипел он.

Альгис не понимал: зачем все это? Отченаш чуть не плакал от досады — он не мог втолкнуть тюленя на льдину. Чувствовал, что и сам не сможет взобраться. Старался схватиться как можно выше за лед, за что-нибудь уцепиться, но мокрые руки скользили. Хоть зубами хватайся…

Держась за край льдины, старик продвинулся на несколько метров в сторону. Тут была небольшая щербинка. Альгис не мог ничем помочь: послушный его приказу, он обеими руками удерживал утопавшего тюленя. Старик положил на край льдины подбородок, руками обнял примерзший ком снега, закинул одну ногу — она была как деревянная — и, наконец, с трудом взвалился всем телом на льдину. Отвернувшись по ветру, сорвал с себя белье. Застучали льдинки. На голое тело натянул застывший ватник. Сам не соображал, застегнулся или нет: пальцы совсем омертвели.

— К… к… как теперь его вытащить? — спросил он.

Альгис ничего не ответил.

Старшина присел. Надо передохнуть. Пусть парень подержит тюленя. Но вскоре почувствовал, как его разморило странное тепло. Немножко вздремнет, потом наберется сил.

В селе Выгозеро, в коричневой тундре, должно быть, все уже давно спят. В избе вкусно пахнет щами. Скрипит деревянная кровать. В соседней комнате шмыгают носами ребятишки. Андреевна шепчет ему что-то на ухо. Но почему она такая холодная, как лед? «Отодвинься! Печей сегодня не топила, что ли!» Нет, это окошко открыто. Надо закрыть окошко. Ветер дует. Надо… окошко… Он сам и закроет. Сейчас встанет.