Чтение онлайн

Выражая свое отношение к этим предложениям и критическим замечаниям, В. Ю. Ахундов начал с последнего из них: «Товарищ Сеидов сказал, что Коран нужно перевести и распространить, а товарищи в зале рассмеялись. Действительно это предложение смехотворно. Но нужно отметить, что товарищ Сеидов имел в виду, что люди должны знать содержание Корана, чтобы бороться с ним. В прошлом году мы разоблачили одного товарища, который сделал это. Несколько лет назад в ЦК проводилось совещание с участием работников райкомов партии. Если не ошибаюсь, секретарь Исмаиллинского райкома партии сказал, что они возродили борьбу против религии, собрали пожилых мужчин и женщин, стали читать им лекции, а когда во время лекций упоминалось имя пророка Мухаммеда, все присутствующие проводили руками по лицу, как во время молитвы» [93] .

В заключительном слове, произнесенном на основе оценки предложений и замечаний, Ахундов затронул ряд важных тем. Одна из них – права женщин и женское образование. В частности, он сказал, что «работа с женщинами ведется плохо», и добавил: «Я говорил в своем докладе: в Имишлинском, Пушкинском, Саатлинском районах в 7-10 классах средней школы девочки составляют только 9-10 процентов учащихся. Товарищи, это большой недостаток, даже порок. Причина этого – мнение некоторых отсталых людей, что женщина и образование – несовместимые понятия. А некоторые выдают дочерей замуж в 14–15 лет. Такое надо прекращать. Надо прекращать практику многоженства. В нашем быту есть пережитки, от которых необходимо избавляться. Они уничтожают наших женщин. Надо бороться против ревности и прочих проявлений. Женский вопрос очень остро стоит перед нами» [94] .

Кроме того, в своем заключительном слове лидер азербайджанских коммунистов коснулся других актуальных вопросов. Например, «большевистских» имен, которыми называли детей. Первый секретарь ЦК вспоминал о своей поездке по районам республики: «2–3 года назад я как-то был в Казахском районе, ожидал машины заведующего отделом здравоохранения, чтобы съездить на поля. И тут кто-то спросил: “Где коммунист?” Оказывается, водителя звали Коммунист. В Казахском районе я встречал и более странные имена. Например, ЧТЗ, Трактор, Депутат, Кандидат… Этот вопрос надо решать. Нельзя нам, позабыв наши прекрасные имена, называть детей таким образом. Давайте задумаемся над этим, как интеллигенты» [95] .

Ахундов указал и на такое распространенное в республике явление, как сплетни и анонимные письма. Он сказал: «.здесь собрались передовые люди нашего народа. Давайте окончательно расправимся и с этим вопросом. Почему пишут анонимки? Мне кажется, что это бывает либо по причине страхов, либо по причине незнания советских законов. Требуют чего-то, не имея на это права, но им никто не объясняет их неправоту. Иногда анонимки пишут из зависти к кому-то, из желания “свалить” этого человека. Просто потому, что характер такой у пишущего… Давайте навсегда покончим со сплетнями, анонимками. А мы в будущем будем игнорировать анонимные письма. Если хочешь что-то сказать, скажи открыто, надо жить, как мужчина, и умирать, как мужчина» [96] .

Примерно через два месяца после республиканского совещания интеллигенции в Азербайджане на госдаче в подмосковном Семеновском состоялась расширенная встреча партийного и правительственного руководства с представителями интеллигенции. За два дня до этой встречи председатель КГБ СССР А. Н. Шелепин подготовил для Н. С. Хрущева секретную справку «О настроениях советской интеллигенции». В справке в основном были отражены такие вопросы, как отношения в среде московской интеллигенции, усиление абстракционистских тенденций, организация некоторыми представителями творческой интеллигенции неформальных молодежных клубов наподобие созданных в 1956 г. в Варшаве, дело «нигде не работающего и подделывающего документы» Александра Гинзбурга и т. п. [97]

На встрече в Семеновском 17 июля 1960 г. присутствовали и представители азербайджанской интеллигенции. Основная задача этой встречи заключалась в том, чтобы мобилизовать деятелей литературы, искусства, науки и культуры СССР на дело строительства коммунизма, сформировать у них оптимистическое впечатление о хрущевской семилетке, построенной на руинах провалившейся VI пятилетки. Во встрече принял участие почти весь состав Президиума ЦК КПСС. За накрытыми столами под открытым небом секретарь ЦК М. А. Суслов, уже ставший ведущим идеологом, выступил с большой речью, где разъяснил цели встречи. После рассказа о величии семилетнего плана, ведущего советский народ к коммунизму, о вызывающей «у капиталистов» зависть заботе СССР о развитии науки и культуры, «неустанной и благородной миролюбивой» деятельности Н. С. Хрущева на фоне риторики «холодной войны» американского империализма Суслов выразил недовольство неуважительным отношением литературной критики к тем художественным произведениям, где речь идет о современной жизни советских людей. В частности, он сказал: «Критика должна быть требовательной и принципиальной и должна брать в расчет не соображения дружбы и братства, а интересы народа. Здесь речь идет о том, что при оценке большой и сложной работы писателя, создающего произведения о наших днях, нельзя допускать сомнений и шумного пафоса отрицания» [98] .

Этими словами, запущенными в медийное пространство, М. А. Суслов, считавшийся одним из главных советских идеологов, фактически обещал литературной и культурной элите те же комфортные условия существования вне критики, которыми уже пользовалась советская партийная элита. На мероприятии с заключительной речью выступил Н. С. Хрущев. Сразу после встречи на страницах «Литературной газеты» была опубликована статья «Критика должна быть принципиальной и доброжелательной». В статье содержалось следующее обобщение мыслей Суслова о литературной критике: «Основное направление и главная тенденция деятельности каждого критика должны заключаться в осторожной и внимательной защите всего, что улучшает и обогащает в искусстве моральный облик советского человека – строителя коммунизма» [99] .

По возвращении из Москвы писатель Мехти Гусейн изложил свои впечатления от встречи с советским руководством в статье, опубликованной в газете «Эдебийат ве инджесенет» («Литература и искусство»). В ней он писал: «Товарищ Н. С. Хрущев в своей простой по форме, но богатой по содержанию речи вспомнил нашу первую встречу, которая состоялась в 1957 г. на той же госдаче. При этом он использовал образное выражение, сказав, что во время первой встречи гремел гром, сверкала молния, налетали порывы ветра, приносившие сильный ливень, кое-кто из нас даже промок, а сегодня наоборот – небо ясное, погода хорошая, небо безоблачное. Когда тов. Хрущев говорил это, мы стали с улыбками переглядываться, что, конечно, имело свои причины. Действительно наша встреча в 1957 г. сопровождалась громом, молнией, сильным дождем, и те товарищи, которые не успели попасть внутрь смонтированного для нас большого шатра, действительно промокли. Конечно, говоря “некоторые из нас промокли”, Никита Сергеевич имел в виду не их, а тех писателей, которые во время первой встречи попали под огонь критики из-за ошибочности своих взглядов. Эти писатели были приглашены и на нашу новую встречу, состоявшуюся 17 июля. Видимо, товарищ Хрущев не забыл и о них и счел нужным пригласить их на эту встречу, чтобы еще лучше продемонстрировать единство мыслей, воцарившееся на советском литературном фронте. И сейчас они, осознав свои ошибки, рука об руку с основной массой советских литераторов присоединились к борьбе с нашими противниками по убеждениям всех родов, в особенности с ревизионистами. Сейчас эти писатели вместе с нами улыбаются, услышав дружеский намек Никиты Сергеевича, лучше осознав сущность допущенных ими ошибок» [100] . Впечатления участников этой встречи еще долго обсуждались в азербайджанской прессе и творческих организациях.

После совещания коммунистических и рабочих партий в ноябре 1960 г. в Москве советское руководство решило поделиться его итогами и с союзными республиками. С этой целью в конце декабря в Азербайджан направили секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС М. А. Суслова. 28 декабря на собрании партийного актива республики были обсуждены итоги московского совещания. Собрание началось со вступительного слова В. Ю. Ахундова. Он особо отметил роль, которую сыграли в проведении совещания Хрущев и непосредственно участвовавший в его организации Суслов. Затем Суслов выступил с обширным сообщением о 20-дневном совещании представителей 81 коммунистической и рабочей партии, состоявшемся с 10 ноября по 1 декабря. Он обосновал необходимость проведения этого совещания большими изменениями, происходившими в мире, а именно: ростом мощи и влияния мировой социалистической системы, крахом колониальной системы империализма, обострением классовой борьбы в странах монополистического капитализма, углублением кризиса мировой капиталистической системы. «Созыв совещания, – сказал Суслов, – был необходим и потому, что в последнее время наметились известные разногласия между руководящими товарищами из компартии Китая и других братских партий в оценке важнейших явлений современности. Надо было найти пути преодоления этих разногласий, выработать единые согласованные точки зрения, укрепить единство всего международного коммунистического движения во имя осуществления великих целей» [101] .

В своем заключительном слове Суслов дал ответы на ряд вопросов, внес ясность в некоторые проблемы международного коммунистического движения. На вопрос о том, какие партии не приняли участие в совещании, он ответил, что таких партий было шесть. По его словам, несмотря на то что представители 81 партии подписали заключительные документы совещания, трое из них попросили не указывать их имена в конце документа. У Суслова спросили, какие страны можно считать национальными демократиями. Он сказал, что наиболее близки к такому типу стран Гвинея, Мали, Гана, близка также и Куба, и добавил: «Но кубинские товарищи говорят, что они перешли дальше к следующему этапу. Просим не рекламировать, но мы пошли дальше этого типа государств. Они уже ближе к странам, государствам народной демократии, но не хотят шуметь» [102] .

Отвечая на заданные вопросы, секретарь ЦК КПСС рассказал о причинах отсутствия на совещании представителей Союза коммунистов Югославии (СКЮ). Он пояснил, что после 1957 г. контакты КПСС и СКЮ были прерваны. Затем Суслов подробно остановился на расхождении во взглядах между КПСС и Китайской коммунистической партией (КПК), затронув интересные моменты. На вопрос о том, можно ли использовать материалы встречи с ним в пропагандистской работе, он ответил отрицательно: «.в пропагандистской работе следует использовать только открытые источники. В скором времени ЦК союзных республик, областные и районные комитеты партии получат некоторые закрытые материалы, но говорить о них в пропагандистской работе, рассказывать в прессе не стоит. Сейчас это не будет служить укреплению дружбы. Нам следует больше смотреть вперед, а не назад» [103] .