Чтение онлайн

Невыполнение пятилетних планов развития народного хозяйства означало: 1) Существование в СССР не только «нерыночного», но и «рыночного» сектора; 2) Фиктивный характер «плана» и реальный характер «рынка»; 3) Стихийный характер соотношения между «планом» и «рынком», при котором «рынок» навязывает свою волю «плану» и в конечном счёте упраздняет его. В конечном счёте решение народнохозяйственных проблем по мере перехода от натурального хозяйства к товарно-денежному всё более осуществлялось неэкономными методами рынка, внутренне не присущими единому народно-хозяйственному комплексу СССР.

По мере того, как ослабевало централизованное плановое руководство на деле, хотя оно ещё сохранялось формально, изменялась роль руководителя предприятия - директора. Сложилась каста управляющих - технократы, уже из среды которых и для обслуживания которых формировалась и бюрократия, и партократия; хозяин и служащий поменялись местами, по мере того, как управление предприятием и, соответственно, присвоение дохода «опустились» на уровень предприятия. А власть - она всегда у тех, у кого реальная собственность на средства производства. Формирование этой собственности, а значит, и власти, шло по пяти направлениям, каждым из которых трудящийся отстранялся от управления производством и распоряжением продуктом своего труда.

Во-первых, сложилась и действует неформальная экономика, которая функционирует в двух формах. Прежде всего, это экономическое поведение руководителя на основе не плановых заданий и тем более интересов общества, а на основе властных мотиваций, личных связей и субъективных приоритетов. Типичный пример - «торг» между нижестоящим и вышестоящим руководителем по поводу величины плановых заданий, когда научные обоснования игнорируются, резервы - скрываются, а предметом торга и своеобразным «товаром» становится само плановое задание. Подобный торг шёл на любом уровне: между рабочим и нормировщиком - по поводу нормы выработки и расценки; между учителем и завучем - по поводу «дозволенного» количества двоек; между сантехником и квартиросъёмщиком - по поводу возможности поставить новый кран... Постоянный торг по всему и обо всем как элемент рынка принизывал всю хозяйственную жизнь СССР.

Другая форма неформальной экономики, имевшая, как говорится, место, - это фактическое функционирование рыночных механизмов под прикрытием плана, - например, рынок средств производства при их фондированном распределении. В этих формах реальные деловые связи возникали и документально оформлялись независимо от плановых предписаний, а планирование результатов давало только внешнюю оболочку реальному товарно-рыночному механизму, всё более обращаемому технократами («директорокатией») в свою пользу как реальных собственников управляемых ими государственных (юридически) предприятий. Именно это выражалось в практике корректировки годовых планов, т.е. подгонки задним числом плановых заданий под фактически достигнутый (худший!) результат. В итоге появилось законнорожденное дитя рыночной стихии и плана - «допустимый (планируемый!) процент недовыполнения плана»! Фальшивый социализм потребовал и фальшивого планирования, прикрывающего благими словесами чёрную действительность развития капитализма.

Во-вторых, действовала фиктивная экономика, которая не создавала товаров, но ветер которой неплохо надувал паруса бизнеса и позволял прекрасно кормиться тем, кто был «у кормила власти» не только административной, но, прежде всего, хозяйственной. Сюда относится производство излишней, некачественной и фальсифицированной продукции; инфляционный и спекулятивный рост цен. Особенно показательны приписки к выполнению плана, достигающие в среднем 3 % произведенного продукта, а в сырьевых отраслях - до 25 % [41] . Все это служило и служит присвоению прибавочной стоимости частными лицами, так или иначе причастными к производству, независимо от юридической формы собственности.

В-третьих, существовала нелегальная экономика, которая потому и была нелегальной, что слишком явно была частнокапиталистической. Все те формы производственной и торговой деятельности, которые укрывались от государственно-капиталистического не только контроля, но и «видения»; их никто «не видел», их как бы не существовало - подпольные фабрики, артели, картели и т. п. Теперь все это легализовано и стало обычным капитализмом на разных ступенях его развития. Да и в настоящее время значительная часть экономики выведена из-под правового контроля (42 % товаров и услуг на потребительском рынке в 1994 г. было поставлено незарегистрированными фирмами и физическими лицами) [42] .

В-четвертых, сложился совершенно особый вид неформальной экономики - властная экономика, т.е. такое положение, когда не богатство приводит к власти, а наоборот, обладание властью любого вида (от министра до шофера) дает возможность создать свое частное богатство в форме капитала, создавая вроде бы законные предприятия, которые позволяют легко перекачивать государственные средства в частный карман - всякого рода АО, СП, кооперативы и т. п.. Сейчас это делается в форме приватизации государственного имущества, когда каждый руководитель имеет возможность урвать «кусок» побольше, пользуясь своим положением. Так, на Аксакайском заводе пластмассовых изделий основной пакет акций принадлежит, естественно, директору (около 1.460 млн. руб.) и ещё двум десяткам человек (по 20-30 тыс. руб.) [43] . Рабочим - ничего. «Из каждого алчного хапателя растет новый Корнилов...
– писал В.И.Ленин.
– Мы не победили мелкобуржуазной стихии» [44] . Увы, в который уже раз В.И.Ленин оказался прав не только для своих дней, но и для нашего времени. Ведь директора предприятий стали и председателями кооперативов на своих предприятиях. Осуществился «принцип»: «Я начальник - ты дурак».

В-пятых, существовала и будет существовать «чёрная экономика»– экономическая организованная преступность - воровство, торговля краденым, рэкет, наркобизнес и т.п.. Этот вид экономики не противоречит капитализму по цели - присвоение результатов чужого неоплаченного труда, делая это лишь законодательно преследуемыми методами. Поэтому «чёрная экономика» в процессе конкуренции ищет способы перелива своего капитала в «светлую» экономику, способы легализации своего имущества. Но есть и другой выход - изменить закон и «чёрное» назвать «белым»; пример: была спекуляция, стал - бизнес... Впрочем, 25 % «новых российских миллионеров» признавались, что в настоящее время имеют связь с уголовным миром [45] . И сегодня, думается, главное при капитализации - не в «отмывании черных денег», а в «черной» перекачке «светлых» денег из государственной и трудовой частной собственности в собственность частнокапиталистическую на основе действующего законодательства.

В этих (и других) формах планомерность в СССР окончательно была уничтожена рынком, обеспечив торжество частных интересов действительных хозяев страны - хозяйственников. Чтобы показать доминирование рынка (частных интересов директорского корпуса) над планом, в котором отражались национальные интересы государства, обратимся к таблице.

Невыполнение планов экономического развития СССР в 70-80-е годы XX века

РАССЧИТАНО ПО ИСТОЧНИКАМ: Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 32; Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986, с. 268-270; Правда. 27.11.71; Правда. 30.10.76; Правда. 30.10.81.

Из этих (официальных!) данных видно, что невыполнение плановых заданий за десятилетие достигало 1/5 их величины, за пятилетку - почти 1/10. Если неверен был сам план (и вся сумма планов), то почему и кем он был составлен и принят? Почему никто не понёс наказания за подобные «провалы»? Видимо, потому, что плановое хозяйство не нужно было фактическим хозяевам производства [46] .

По всему этому видно, что развитие рыночных отношений в СССР в 1980-е годы привело экономику нашей страны на распутье; государственный капитализм исчерпал себя, дошел до своего предельного состояния и загнивания. Дальше должен был начаться переход к социализму, та социалистическая революция, про которую В.И.Ленин писал, что она еще впереди [47] . Но организованной силы для этого в России уже не было: рынок и капитализм в мелкобуржуазном исполнении разложил изнутри «всё и всех» [48] . Всеобщее разложение в СССР идеологии, политико-правовой надстройки, загнивание базиса и торможение развития производительных сил выразилось в следующем:

Во-первых, общественная производительность труда с 50-х годов по своему уровню перестала приближаться к развитым капиталистическим странам. В 1938 г. в СССР, по сравнению с развитыми странами этот показатель составил 29 %, в 1950 г. 40 %, в 1960 г. 40%, в 1986 г.
– тоже 41 % [49] . За 26 лет - сдвига нет.

Во-вторых, социологическое обследование, проведенное в 1990 г., показало: почти 70 % опрошенных руководителей предприятий хотели бы связать свою судьбу с капиталистическими производственными отношениями; в том числе 11 % из них «созрели» до того, чтобы «открыть собственное дело» [50] . В сельском хозяйстве часть главных специалистов колхозов и совхозов открыто завладела лучшими землями и техникой реорганизованных предприятий, составив «ударный отряд» капитализаторов деревни в виде крупных предпринимателей-фермеров (Правда России. 30.03.95.). Стоит ли после этого удивляться нынешней позиции директорского корпуса!