Чтение онлайн

... _ 99

двухсторонней встрече, будут выполнены на деле»

Брежнев в телефонном разговоре с Дубчеком 9 августа уже высказывал свои претензии по поводу публичных выступлений секретаря ЦК КПЧ Цисаржа, в которых тот критиковал недавнее соглашение. Советский лидер требовал провести кадровые перестановки в руководстве КПЧ. Дубчек, соглашаясь, говорил, что произвести их стане^ возможным на ближайшем Пленуме ЦК КПЧ. «Соберем пленум дней через десять»,— заверял он Брежнева. Брежнев напомнил, что в Чиерне сам Дубчек вместе со Смрковским и Черником обещали в несколько дней провести реорганизацию и разделение МВД. Черник и Ленарт, заверил Дубчек, разрабатывают меры по запрету стихийных митингов. «Эти митинги... не такие уж стихийные,— возразил Брежнев.— Они созываются Цисаржем и другими антипартийными элементами»100.

Политбюро ЦК КПСС сообщило В. Ульбрихту об итогах беседы 9 августа с Дубчеком, указав, что главной темой стала реализация договоренностей в Чиер- не-над Тисой, в частности:

о мерах по овладению средствами массовой информации;

о мерах по прекращению деятельности социал-демократической партии и клубов. «Тов. Брежнев надеется,— сообщалось в послании Политбюро,— что и Вы, товарищ Ульбрихт, во время двухсторонней встречи с чехословацкими товарищами также обратите главное внимание на необходимость точного выполнения Заявления братских партий, на выполнение договоренности, которая была достигнута на встрече в Чиерне-над-Тисой, о которой тов. Брежнев информировал братские партии в Братиславе в присутствии тов. Дубчека и тов. Черника»101.

13 августа не случайно было выбрано для нового телефонного разговора. Это был вторник — день заседания Президиума ЦК КПЧ. Брежнев, звоня Дубчеку, несомненно, рассчитывал на его немедленные действия или, как минимум, на возможность предупредить о советской позиции высшее партийное руководство в Праге.

Брежнев начал свой разговор с того, что обвинил чехословацкие средства массовой информации в критике недавних соглашений, в антисоветской, антисоциалистической пропаганде. Отсюда следовал вывод: «Мы обменялись у себя на Политбюро мнениями102 и единодушно пришли к выводу о том, что есть все основания расценивать складывающееся положение как нарушение договоренностей, достигнутых в Чиерне-над-Тисой. Я имею в виду ту договоренность, которая была с тобой при разговорах один на один, я имею в виду ту договоренность, которую мы имели при встречах наших четверок, я имею в виду ту договоренность, которая имела место между Политбюро нашей партии и Президиумом Центрального Комитета вашей партии»103

Попытка Дубчека сообщить, что, насколько ему известно, «за последнее время не было никаких выпадов против КПСС, Советского Союза, против социали-

1

стических стран», вызвала убедительные возражения из Москвы. Там было известно лучше, с указанием статей и печатных изданий. «За последние два-три дня... газеты упорно продолжают заниматься публикацией клеветнических измышлений в адрес Советского Союза и других братских стран. Мои товарищи по Политбюро,— продолжал Брежнев,— настаивают на том, чтобы мы сделали вам срочное представление по этому вопросу, дали соответствующую ноту, и я не могу удержать своих товарищей от этой ноты...» На слова Дубчека: «У нас было совещание работников печати. Оно осудило, как неправильные, действия репортеров этих газет...» — последовало брежневское: «Саша, не в этом дело... Мы договаривались не о совещании... Тут нужны конкретные меры. Ведь мы конкретно договорились в отношении роли Пеликана в этом деле и о том, что Пеликана необходимо убрать. Это — первый шаг для наведения порядка в органах массовой информации».

Две другие темы — обещанные изменения в МВД и в партийном руководстве — снова и снова поднимались Брежневым во время его телефонных переговоров. Ситуация в МВД не могла не настораживать советское руководство. Уже в июне 1968 г. сотрудники Посольства СССР получили данные о начале слежки за собой; были приняты меры, затруднившие контакты между ними и чехословацкими функционерами104. Позже в своей записке, направленной 29 сентября 1970 г. в Президиум ЦК КПЧ, бывший Председатель Правительства Чехословакии О. Черник сообщал о том, что руководству КПЧ было известно о плане чрезвычайных мер, разработанных министром внутренних дел И. Павелом, входившим в «пражский центр». В той же записке указывалось, что А. Дубчек и О. Черник считали необходимым подготовиться к открытому выступлению правых105 Подтверждением возможности подобного обострения событий служат и слова В. Биляка, сказанные в начале июня 1968 г., о возможности использования милиции «в предсъездовский период, во время съезда или после него... в интересах сохранения партии и страны от раскола», как и его заявление, что у «тов. Дубчека в качестве оперативной силы имеется до десяти тысяч наиболее преданных солдат и офицеров, которые "при нажатии кнопки" будут немедленно приведены в готовность»106.

Дубчек сообщил Брежневу, что 13 августа в повестку заседания Президиума КПЧ включен вопрос о разделении МВД «так, как условились в Чиерне-над- Тисой.

Брежнев. А как этот вопрос будет решен? ...Я хочу тебе напомнить; ты помнишь, когда тебе этот вопрос был задан, ты обратился к Чернику. Черник тебе сказал, что уже этот вопрос решен, что уже подготовлена кандидатура на второй пост и что в течение пяти дней они передадут это дело Смрковскому. Тогда ты обратился к Смрковскому, а он сказал: как только пришлет Черник этот документ, наш Совет решит его в течение пяти дней,

Дубчек. Да, тогда в Чиерне так говорили, но сейчас сильно изменилась ситуация. У нас сейчас происходит процесс федерирования. Будет федерация Словакии, федерация Чехии... Поэтому мы сегодня на Президиуме можем решить этот вопрос только как поручение правительству и министру подготовить соответствующие соображения... несколько позже.

Брежнев. Когда?

Дуб чек. В октябре месяце, в конце октября.

Б р е ж н е в. Но что тебе сказать на это, Саша, разве это не проявление нового обмана?..»

Провалились и все обещания кадровых перемен. Брежнев напоминал, что в Чиерне «сложность решения этих вопросов и тогда была ясна и вам, и Чернику, и Смрковскому, и Свободе, когда мы встречались четверками. Но вы тогда очень легко и очень самостоятельно, без нашего принуждения какого-то, сами выдвинули эти вопросы и сами обещали их решить в ближайшее время». Он настаивал на отстранении от руководства Цисаржа, Кригеля и Пеликана. Дубчек же повторял, что все кадровые вопросы можно будет решить только на пленуме, что обстановка изменилась. Брежнев вновь напоминал об обещаниях Дубчека, данных 9 августа, что пленум буд?т собран в ближайшие десять дней. В ответ его чехословацкий собеседник обещал провести пленум в конце августа, а скорее всего — в начале сентября...

В этой вязкой беседе, с частыми повторами, взаимными упреками и обидами, были тем не менее сформулированы позиции сторон. Для Брежнева — это обвинения Дубчека в обмане, в отказе от принятых обязательств. Он постоянно подчеркивал: «Мне Политбюро поручило переговорить...», «Мои товарищи интересуются, и я просил бы тебя сообщить для того, чтобы я передал членам нашего Политбюро». Анализ текста позволяет утверждать, что сам Брежнев пытался несколько дистанцироваться от мнения «коллективного руководства», стремился выступить в роли сторонника компромиссов, «уговаривающего».

Стоит отметить, что не было заседания Политбюро как формальной процедуры, на котором бы Брежневу было поручено провести этот разговор. Суть дела, на наш взгляд, проясняют брежневские слова «мои товарищи интересуются...». В это время вне Москвы, на южных дачах, находились сам Брежнев, Воронов, Косыгин, Пельше, Подгорный, Суслов, Шелепин, Шелест — члены Политбюро, а также кандидаты в члены Политбюро — Гришин, Кунаев, Мазуров, Машеров, Рашидов. Вместе с членами Политбюро отдыхал и венгерский партийный лидер Кадар. Так что было кому интересоваться ходом выполнения недавно подписанных договоренностей.

Дубчек постоянно ссылался на изменившиеся обстоятельства, на невозможность решать поставленные вопросы на Президиуме:

«Мы твердо стоим на том, что это мероприятие (раздел МВД.— Авт.) нужно провести. Изменилась только ситуация. И этот вопрос нужно уже рассматривать по-другому. И это его решение от нас уже не зависит.

Брежнев. Саша, разреши задать тебе вопрос, что же тогда зависит от вашего Президиума?..

Я только констаГирую,— продолжал Брежнев,— что у вас Президиум ЦК ничем не руководит и что нам очень жаль, что мы этого не знали на совещании в Чиерне-над-Тисой...»