Чтение онлайн

Партийный аппарат этих республик не только не препятствовал разжиганию межнациональной розни, но более того — сам активно участвовал в националистических движениях. Вопрос о национальной политике КПСС был вынесен на обсуждение ноябрьского (1988 г.) Пленума ЦК КПСС, однако становилось все более ясным, что националистические движения в союзных республиках все более находят поддержку в партийных структурах. Перед тем как развалился СССР, задолго до Беловежского соглашения, начался развал партии по национальному принципу. «Ядро советского строя», как Конституция 1977 г. определила КПСС, к концу 80-х гг. треснуло.

В то же время конфликт продолжал нарастать, превращался в «ненормальную нормальность». 14 июня Верховный Совет Армении дал согласие на включение Нагорно-Карабахской автономной области в состав Армении. 17 июня Верховный Совет Азербайджана подтвердил, что Нагорно-Карабахская автономная область остается в составе Азербайджана152.

На фоне карабахских событий начинапись сепаратистские движения и в других республиках. В Латвии, Литве, Эстонии начались выступления с требованием опубликовать «секретные протоколы» пакта Риббентропа — Молотова, сообщить сведения об обстоятельствах присоединения Прибалтийских республик к СССР в 1939-1940 гг. В начале июня 1988 г. в Литве был создан «Саюдис» — политическое движение, ставившее своей целью выход Литвы из СССР. Летом — осенью 1988 г. в Прибалтийских республиках возникли Народные фронты. Верховные Советы этих республик приняли решения о провозглашении национальных языков государственными, лишив русский язык этой роли. Учитывая многочисленность русского и русскоговорящего населения в этих республиках, эта мера воспринималась как дискриминационная по отношению к «оккупантам», как стали называть русских. Формально выход из СССР не провозглашался. Так, в резолюции съезда «Саюдиса» в октябре 1988 г. было зафиксировано, что «суверенитет Литовской ССР должен охватывать управление всеми сферами хозяйства, экономику, политику, формирование бюджета, финансовую, кредитную, торговую, налоговую и таможенную политику»153, но за требованием экономической самостоятельности все более явственно зазвучали лозунги о политическом отделении.

Национальные проблемы обозначились и в, казалось бы, исторически и культурно близких России Украине и Белоруссии. Из Белоруссии в ЦК шли письма представителей национальной интеллигенции, протестовавших против сокращения сферы применения белорусского языка. «Великая Октябрьская социалистическая революция,— писали они Горбачеву в декабре 1986 г.,— открыла широкие возможности для развития белорусского языка и культуры. Значительные успехи в этом деле были достигнуты в первое десятилетие Советской власти. Компартия и правительство Белоруссии, руководствуясь ленинскими принципами и коренными интересами народа, провели в 20-е годы белорусизацию всех сфер жизни общества — государственного и партийного аппарата, школ, университета, других учебных заведений и научных учреждений, что решительным образом способствовало расцвету белорусской советской культуры и росту сознания широких народных масс». Деятели белорусской культуры настаивали на проведении нового этапа «белорусизации».

Предполагалось «осуществить в первую очередь следующие мероприятия:

а) приступить к введению белорусского языка в качестве рабочего в партийные, государственные (прежде всего это касается министерств просвещения, культуры, высшего и среднего специального образования, связи, государственных комитетов по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, по кинематографии, по телевидению и радиовещанию, Академии наук) и советские органы и учреждения республики;

б) ввести обязательный выпускной экзамен по белорусскому языку и литературе (сочинение) в средней школе и ло белорусскому языку (диктант) в восьмилетней (неполной средней; школе, независимо от того, на каком языке ведется обучение в этих школах;

в) ввести обязательный для всех абитуриентов (кроме прибывших из-за пределов БССР и СССР) вступительный экзамен по белорусскому языку и литературе...».

Деятели культуры, предложившие «план мероприятий белорусизации» в лучших (или худших?) советских традициях, не искали ответа на вопросы: почему среди населения республики русские школы пользовались предпочтением, насколько целесообразно обучение по техническим наукам на белорусском языке, какова экономическая, политическая, человеческая цена сепаратизации? Национальный фактор превращался в фетиш, в самостоятельную ценность, в фактор, обеспечивавший быструю и шумную карьеру представителям местных элит.

Руководство КПСС оказалось неспособным ответить на те вызовы, которые предъявили национальные проблемы. В сущности, в национальной политике КПСС существовали два теоретических принципа — принцип пролетарского, позже — социалистического интернационализма, который обеспечивал унитарность СССР и входивших в него частей, и принцип «права наций на самоопределение», воплотившийся в национально-государственном делении СССР.

Нетрудно разглядеть противоречия между двумя основополагающими подходами. Противоречия эти успешно преодолевались на уровне практической политики. Это было успешное сочетание методов кнута и пряника. Такими мерами были решительные расправы с «националистами» — от обвинения партийных руководителей в том, что они слишком далеко заходили по пути подчеркивания самостоятельности республик (расправа над деятелями, обвиненными по «ленинградскому делу», отставка лидеров Украины и Белоруссии Шелеста и Машеро- ва), до судебного преследования, ссылок и заключения в тюрьмы представителей местной интеллигенции, политических сторонников национальной независимости.

Однако не меньшее, если не .большее, значение имели другие методы. Прежде всего это постоянные субвенции в экономику союзных республик, как направлявшиеся непосредственно, так и поступавшие опосредованно, через финансирование союзных предприятий, расположенных на территории этих республик. Население союзных республик обладало значительными льготами в получении об-

И4

разования , существовали национальные квоты при поступлении в высшие учебные заведения, при назначении на ряд управленческих должностей и в «титульных); республиках, и в союзных органах власти. Брежневская «стабильность» означала, среди прочего, возрастание значения местных республиканских элит, Ценой лояльности центру стало практическое невмешательство Москвы в дела республик. Местные элиты были заинтересованы б сохранении связей с Москвой — источником средстр, путем к властным полномочиям в рамках Союза.

80-е годы изменили и ухудшили ситуацию. Прежде всего, начинавшийся экономический кризис ограничивал возможность субвенций, вливаний из союзног о бюджета в экономику республик. Этот фактор, безусловно, становился долговременным и важнейшим. Более того, неуклюжие попытки полицейскими методами разобраться в условиях поставок хлопка для текстильной промышленности Союза, осуществленные следственными группами Гдляна и Иванова и их коллег, породили массовое возмущение местных элит. Кстати, именно 1988 год стал временем особенно массированной пропагандистской кампании разоблачений обвиняемых по «узбекскому делу»135 Власть в Москве оказалась неспособной поддерживать советскую империю силой. Более того, сила не бьгла применена тогда, когда в этом действительно была необходимость,— на начальных этапах конфликта в Карабахе.

Власть столкнулась с многообразием проявления национальных конфликтов. Это были протесты государств Прибалтики, включенных в состав СССР во время Второй мировой войны. Отчасти это положение касалось и Молдавии. Другой характер имели противоречия в Закавказье, где накопился исторический потенциал противоречий как между государствами, так и внутри этих государств (грузины — абхазы, грузины — осетины). Здесь центр выступал как г арант сохранения прежних автономий, что вызывало протест у националистов.

В Средней Азии существовали как опасность проникновения исламского фундаментализма, что грозило гибелью местным властным элитам, так и неуверенность в способности СССР защитить эти местные элитьг перед лицом усиливавшихся выступлений национальной интеллигенции. Кроме этого в Средней Азии существовали свои давние очаги межэтнических конфликтов вокруг традиционных ценностей — воды и сельскохозяйственных угодий, были недовольные произвольным присоединением народов к тому или иному государству (например, проблема таджиков в Узбекистане).

Для многочисленных автономий России представлялась актуальной задача выравнивания прав автономных и союзных республик, тем более что многие автономии, такие, как Якутия, Татарстан, Башкирия, обладали промышленно- экономическим потенциалом, превышавшим потенциал многих союзных республик. Особое место занимали сложнейшие проблемы восстановления прав репрессированных народов — чеченцев, ингушей, крымских татар, поволжских немцев.

И везде упорно разыгрывалась антирусская карта, всячески пропагандировалась мысль о том, что,республики «кормят» Россию и центр. В условиях экономического кризиса возникла соблазнительная мысль — уйти из СССР и добиваться экономического процветания в одиночку.