Чтение онлайн

На I съезде ОКЧН 23-25 ноября 1990 г. была принята декларация «О государственном суверенитете Чеченской республики». Напомним: в это время Чечня входила в состав единой Чечено-Ингушской АССР и вообще не имела формальных государственных признаков. Однако постоянный митинг, организованный ОКЧН, постепенно захватывал властные полномочия. Под давлением многотысячного митинга 27 ноября 1990 г. Верховный Совет Чечено-Ингушетии принял Декларацию о государственном суверенитете Чечено-Ингушской республики.

ОКЧН находился в оппозиции к официальным властям Чечено-Ингушетии — обкому партии и Верховному Совету Чечено-Ингушской АССР, которые возглавлял Доку Завгаев, по-своему примечательная личность — первый чеченец, оказавшийся во главе местного обкома202. Д. Завгаев последовательно проводил курс руководства КПСС в республике: добивался неучастия населения республики в референдуме о введении поста Президента России; в ходе избирательной кампании организовал агитацию за Н. И. Рыжкова. Делегации от ингушского и чеченского населения постоянно требовали восстановления своей государственности в 1990 г.

Летом 1991 г. состоялся второй этап съезда ОКЧН. На нем было принято решение — учредить Чеченскую республику. Уже тогда звучали требования отделения от России, неучастия в выборах Президента России.

Августовский путч ускорил развитие политических процессов в Чечне. Возглавляемые Д. Завгаевым Верховный Совет и обком партии заняли осторожно- выжидательную позицию по отношению к ГКЧП. Их оппоненты — генерал Дудаев и Общенациональный конгресс чеченского народа — решительно осудили путч, объявили о своей готовности с оружием в руках противостоять чрезвычайному положению. После подавления путча Д. Завгаев оказался среди тех местных руководителей, над которыми висело обвинение в пособничестве ГКЧП. Реальная власть в Грозном переходила в руки ОКЧН и к организованному им митингу. I съезд Общенационального конгресса чеченского народа объявил, что Верховный Совет Чечено-Ингушетии низложен, власть переходит к съезду ОКЧН и Чечня берет курс на независимость.

В этом решении было по крайней мере два аспекта, позволявшие Москве дать различные интерпретации происходившего. Для властей России на первый план выходила борьба против «партократа» Завгаева, а заявление Дудаева о независимости воспринималось как политическая риторика, не имевшая реального значения. С другой стороны, курс на отделение одной из автономий России мог создать крайне опасный прецедент, спровоцировать аналогичные процессы в других республиках203

К этим непростым размышлениям (политические процессы в Чечне, да и в самой России, только начали определяться в новой политической ситуации, сложившейся после подавления путча) прибавлялись многочисленные обстоятельства, на первый взгляд незначительные, которые оказали долговременное воздействие на то, что происходило внутри и вокруг Чечни. Чечня была и оставалась гораздо более традиционным обществом, чем это виделось московским политикам, В события в Чечне активно стали вмешиваться спикер российского парламента Р. Хасбулатов, чеченец, и его соотечественник генерал А. Аслаханов, председатель Комитета Верховного Совета РСФСР по вопросам законности, правопорядка и борьбы с преступностью. Высокие политические цели переплетались с соперничеством традиционных кланов, осложняя достижение ясных политических результатов. Отнюдь не комичным стало личное соперничество двух летчиков — командира полка штурмовиков полковника А. Руцкого, ставшего вице-президентом при президенте Ельцине и генерал-майором за участие в подавлении путча, и командира дивизии стратегических бомбардировщиков, элиты ВВС, генерал-майора Д. Дудаева.

В Чечню зачастили высокопоставленные визитеры. 10 сентября туда прибыли госсекретарь Г Бурбулис и министр информации и печати М.Полторанин. 15 сентября в Чечне был исполнявший обязанности Председателя Верховного Совета РСФСР Р. Хасбулатов, потребовавший от Верховного Совета Чечено-Ингуше- тии самораспуститься. Требование Хасбулатова было удовлетворено, и власть формально была передана Временному Высшему Совету, своего рода совету старейшин, нелегитимному органу. Политические противники Хасбулатова обвиняли его в том, что его вмешательство в конфликт имело во многом личные причины и в созданном при его участии Временном Высшем Совете были широко представлены родственники и сторонники российского спикера204. Во всяком случае, затея с созданием этого органа оказалась неудачной, и реальная власть по-прежнему оставалась у съезда Общенационального конгресса чеченского народа во главе с генералом Дудаевым. Начался отчасти стихийный, отчасти спланированный захват правительственных учреждений в Грозном.

Имеются сведения, что генералу Дудаеву были официально предложены очередное генеральское звание и высокая должность в командовании ВВС (по другим сведениям — в МВД). Но для Дудаева более важным представлялся пост президента — первого президента независимой Чечни.

Ситуация вокруг Чечни резко осложнилась в октябре 1991 г. В ночь с 5 на 6 октября в Грозный прилетел А. Руцкой, которого сопровождали генералы А. Аслаханов и министр внутренних дел России А. Дунаев. Поездке предшествовали сведения, что «национальные гвардейцы» Дудаева захватили здание местного КГБ, ранив одного из сотрудников, блокируют здание МВД и телецентр. Для Руцкого поиск выхода из чеченского кризиса стал первым крупным самостоятельным поручением, которое он получил от президента. По сути, это была аттестация на право стать самостоятельной политической фигурой в высшем руководстве России.

В ходе переговоров между Дудаевым и Руцким, казалось, было достигнуто взаимопонимание. И тот, и другой настаивали на соблюдении законов, проведении выборов205 Но каждый понимал законность по-своему: Руцкой находился в эйфории правотворчества недавних дней августа, когда политическая воля облекалась в форму указов и, одобренная послушным Верховным Советом, становилась законом; для Дудаева законность выступала в форме эстонского Народного фронта, добивавшегося и добившегося того, что российские законы не имели отношения к независимому государству. К тому же Дудаеву воля народа, массовая поддержка казались важным условием легитимации его действий. Руцкой встретился также с лидерами ингушских организаций, которые настаивали на образовании Ингушетии, но в составе Российской Федерации. Понятно, что эта встреча имела непосредственный политический результат, конфронтационный для нового чеченского руководства.

Вернувшись из Чечни, Руцкой выступил с резкими, оскорбительными нападками в адрес Дудаева и Общенационального конгресса чеченского народа. Уже 8 октября 1991 г. на сессии Верховного Совета РСФСР он охарактеризовал Дудаева как бандита, события в Чечне — как незаконные. Верховный Совет в результате его выступления принял специальное постановление, провозглашавшее, что Временный Высший Совет является единственной законной властью в Чечне, и требовавшее, чтобы вооруженные формирования Общенационального конгресса чеченского народа сдали оружие до 10 октября 1991 г.206

По сути, это был ультиматум. В ответ на него уже на следующий день силами ОКЧН в Чечне была объявлена мобилизация, начались нападения на воинские части. Митинг требовал отставки Временного Высшего Совета. На заводах Чечни организовали выпуск оружия — пистолетов-пулеметов. Москва пыталась перехватить инициативу в республике, были произведены новые назначения людей, которые, как предполагалось, имели поддержку в Чечне (были назначены представитель Президента РС<ГСР е Чечено-Ингушетии А. Арсанов, новый министр МВД Чечено-Ингушетии генерал В. Ибрагимов). Однако результаты этой деятельности оказались незначительными и вылились в несколько митингов, осуждавших деятельность ОКЧН.

Д. Дудаев предложил провести 27 октября 1991 г. выборы в парламент Чеченской республики и выборы президента Чечни, итоги которых должны были придать законность выходу Чечни из России. В известной степени Дудаев реализовал ту угрозу, которую сформулировал в конце 1990 — начале 1991 г. в процессе подготовки к общесоюзному референдуму М. С. Горбачев. Для него процесс суверенизации автономий и их стремление встать вровень с союзными республиками были всего лишь угрозой, политическим шантажом в адрес России, впрочем выразившимся в «заигрывании» с автономиями. И знаменитые ельцинские слова «берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить» стали альтернативой процессу расчленения России. Берите, сколько хотите, но — в России. Дудаев же действовал в полном соответствии с уже сложившимся алгоритмом: выборы, проведение референдума, провозглашение независимости. Если по этому пути смогли пройти Эстония, Грузия, Армения, то почему этого не может сделать Чечня?

Разница была лишь в том, что Чечня была в составе России, она не имела формальной государственности. Чечня создавала опасный прецедент. Эти аргументы, неважные для Грозного, были важны для Москвы.

24 октября Верховный Совет РСФСР принял постановление, которым объявлял выборы в Чечне незаконными и заранее отказывался признавать их итоги.

Стороны конфликта отчетливо демонстрировали нежелание найти компромиссы.

27 октября выборы состоялись. Президентом Чечни был избран Д. Дудаев. Был сформирован парламент Чечни (впрочем, проработавший недолго).