Советское военное чудо 1941-1943. Возрождение Красной Армии
Шрифт:
Контрудары Манштейна вкупе с умелыми действиями немцев на других участках фронта не только покончили с надеждами Красной Армии на победу в южной России, но и серьезно расстроили амбициозные планы стратегического наступления Красной Армии на северо-западном и западном направлениях. Его успешные контрудары, оттянув значительные силы Красной Армии с других стратегических направлений, предотвратили развал всего германского Восточного фронта. Поэтому в смысле своего масштаба, эффекта и значимости контрудар Манштейна был равен широкомасштабному стратегическому наступлению. [61] Для выполнения задач, поставленных перед Красной Армией Ставкой в феврале 1943 года, ей потребуется еще одна крупная кампания и шесть месяцев тяжелых боев. [62]
61
В данном случае автор допускает ту самую ошибку, за которую критикует Сталина и Ставку — крайне переоценивает возможности советских войск. Даже германская армия в 1941 году не могла вести наступление непрерывно, ей требовались передышки между операциями. Советские войска Южного, Юго-Западного и Воронежского фронтов к моменту немецкого контрудара вели почти непрерывные бои уже в течение двух или даже трех месяцев. Успех Манштейна был одержан при заметном превосходстве в силах и средствах, в боях практически против одних лишь малочисленных подвижных частей, вырвавшихся глубоко вперед. Поэтому не следует придавать ему стратегического значения — тем более что в ходе контрнаступления, длившегося почти месяц, немцами удалось лишь отбросить советские войска на рубеж, который они занимали 7-10 февраля. (Прим. ред.)
62
Ibid.
Контрнаступление Манштейна до конца использовало весь потенциал немецких войск. Ввиду ухудшающихся погодных условий, связанных с весенней распутицей (сезон дождей), сильные подкрепления, переброшенные Ставкой в район Курска с других стратегических направлений, сделали дальнейшие наступательные действия немцев рискованными, если не бесполезными. Продолжение наступления, вероятно, привело бы к новым поражениям, сводящим на нет многое (если не все) из достигнутого Манштейном в его успешном февральском и мартовском контрнаступлении.
Сталинградская битва как поворотный пункт. Сталинградская битва и в самом деле стала наиболее важным поворотным пунктом в советско-германской войне, так как успешное контрнаступление Красной Армии и последующее зимнее наступление ясно показали, что Германия больше не сможет выиграть войну ни на каких условиях.
Этот факт подчеркивался мрачной реальностью того, что в Сталинграде и в ходе последующих наступлений Красная армия добилась беспримерного успеха, сумев окружить и уничтожить основную массу немецких 6-й общевойсковой и 4-й танковой армий, а также уничтожить или нанести тяжелое поражение 2-й немецкой, 3-й и 4-й румынским, 8-й итальянской и 2-й венгерской армиям. В будущем страны Оси более не смогут ни заменить эти армии, ни провести без них успешных наступлений.
ЛЕТНЕ-ОСЕННЯЯ КАМПАНИЯ: ИЮЛЬ-ДЕКАБРЬ 1943 ГОДА
В июле-августе 1943 года 160 000 солдат американских и английских войск высадились в Сицилии, разгромили 60 000 оборонявших ее немцев и вышли непосредственно к Южной Италии. В то же самое время советские войска численностью 2,5 миллиона человек разбили под Курском немецкую группировку численностью свыше 1 миллиона человек. Затем 6-миллионная Красная армия начала общее наступление против 2,5 миллионов немцев, обороняющихся на фронте протяженностью свыше 1500 миль. [63] Это наступление продолжалось до линии реки Днепр.
63
Действительно, к началу июля 1943 года численность действующих советских войск на всем протяжении советско-германского фронта составляла 6 065 900 человек (История Второй мировой войны. Т. 7. М.: Воениздат, 1976. С. 120). Однако на этот же момент только немецкие сухопутные войска на Востоке (без войск СС, наземных частей ВВС и сил союзников Германии) насчитывали 3 115 000 человек (Б. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии. 1933- 1945. Т. III. М.: Воениздат, 1976. С. 160). Согласно тому же источнику (с. 282) на 10 октября 1943 года в германской армии на Востоке насчитывалось всего 2 564 000 человек, однако сюда следует добавить действовавшие на Восточном фронте 12 авиаполевых дивизий и 7 дивизии СС (из них 5 1/2 моторизованных); еще 6 немецких дивизий действовали против советских войск в Финляндии и Северной Норвегии, входящих в театр военных действий ОКВ. С учетом этих соединений численность немецких сухопутных войск на Востоке к октябрю 1943 года составляла около трех миллионов человек. Кроме того, в составе германской сухопутной армии традиционно не учитывается численность личного состава ВВС, в том числе и зенитных подразделений, находившихся в оперативном подчинении армейских командиров. С учетом личного состава Люфтваффе (в которых на 1 июля 1943 года насчитывалось свыше 2 миллионов человек), вооруженных сил Финляндии, а также 16 дивизий других союзников Германии (9 румынских, 5 венгерских и 2 словацкие) численность войск Оси на Востоке к осени 1942 года превышала 4 миллиона человек. (Прим. ред.)
В октябре-ноябре 1943 года 11 дивизий союзников отбросили в Италии девять немецких дивизий от реки Вольтурно до Кассино, тогда как шесть фронтов Красной Армии, имея в своем составе 37 армий — свыше 4 миллионов бойцов в 300 дивизиях, — атаковали немецкие оборонительные порядки на участке фронта в 770 миль в Белоруссии, у Киева и в низовьях Днепра, в четырех местах прорвав немецкий «Восточный вал».
На 1 декабря 1943 года действующая армия США имела 1,4 миллиона, в Европе находилось 17 американских дивизий. Красная Армия на этот момент насчитывала 6,2 миллиона человек и более 500 дивизий.
Хотя западные союзники Сталина и не сумели открыть на западном побережье Европы настоящий второй фронт, гитлеровскому вермахту пришлось бороться с ними на Сицилии и отражать вторжение в южную Италию, а также учитывать угрозу обороне на побережье Франции и на Балканах. Летом и осенью 1943 года вермахту впервые за всю войну пришлось перебрасывать войска с Восточного фронта для предупреждения угроз, вырисовывающихся на Западе. И что еще хуже — свержение в августе 1943 года Муссолини привело к выходу Италии из оси Берлин-Рим.
В Тихоокеанском регионе американские войска добились господства на море и прорывали японский оборонительный периметр. После победы в битве за Атлантику направляемый из Соединенных Штатов поток необходимой европейским союзникам боевой техники и военных припасов превратился в настоящий потоп, значительно превосходя возможности немецкой оборонной промышленности.
И тем не менее в конце этого года германский Восточный фронт все еще оставался решающим театром военных действий. Ввиду продолжающихся успехов наступлений Красной Армии германское Верховное командование вновь и вновь бросало сюда свои стратегические резервы.
До этого времени операции на советско-германском фронте следовали ясной схеме смены стратегических успехов в соответствии со сменой времен года: вермахт неизменно побеждал летом, Красная Армия добивалась успехов только зимой. Хотя летом 1941 и 1942 года в ходе операций «Барбаросса» и «Блау» вермахт продемонстрировал свою наступательную мощь, в кульминационный момент каждого из этих наступлений он спотыкался, столкнувшись с непредвиденным сопротивлением Красной Армии, трудностями российской погоды, истощением сил и ухудшением тылового обеспечения.
Равным образом Красная Армия зимой 1941/42 и 1942/43 годов сумела остановить оба немецких наступления в нескольких шагах от достижения целей, начать собственные эффективные контрнаступления, а затем развернуть их до массированных зимних кампаний, каждый раз ставивших немецкую стратегическую оборону на грань краха. Однако в обоих случаях немецкая оборона хотя и гнулась, но не ломалась. В результате немцы оказались в состоянии помешать Сталину достичь своих стратегических целей, использовав большей частью неосторожность самой советской Ставки, мастерство и стойкость собственных войск и препятствующую действиям противника весеннюю оттепель.
К лету 1943 года опыт двух лет войны, казалось, наглядно продемонстрировал, что лето «принадлежит» вермахту, а зима — Красной Армии. Хотя это предсказание дальнейшей патовой ситуации раздражало обе стороны, все же куда большую озабоченность оно вызывало у немцев — ведь те вели войну по всему миру на все возрастающем числе континентальных и океанских театров военных действий. Германия не только завязла на огромных просторах России, но еще и постепенно проигрывала подводную войну в Атлантике, противостояла воздушному наступлению союзников на собственную метрополию, без особых успехов вела сухопутную кампанию в Северной Африке и укрепляла оборону французского и норвежского побережья от надвигающейся угрозы «второго фронта».
Таким образом, к лету 1943 года военные успехи вермахта, так же, как и судьба всего гитлеровского рейха, зависели от достижения решающей победы на Востоке — победы, которая истощила бы силы Красной Армии и вынудила Сталина пойти на переговоры о сепаратном мире на любых возможных условиях. Гитлер решил добиться этой победы, начав свое третье за войну крупное стратегическое наступление — операцию «Цитадель» против войск Красной Армии, сосредоточенных на так называемой Курской дуге. [64]
64
Основанные на немецких источниках описания Курской битвы включают в себя: Geoffrey Jukes, Kursk: Clash of Armour, Battle Book no. 7 (London: Purnell's History of the Second World War, 1968); Janusz Pielkalkiewicz, Operation «Citadel»: Kursk and Orel: The Greatest Tank Battle in the Second World War (Novato, CA: Presidio, 1987); and Mark Healy, Kursk 1943: The Tide Turns in the East (London: Osprey, 1992). Наиболее основательный анализ этой битвы с немецкой точки зрения — Gotthardt Heinrici, «Citadel: The Attack on the Russian Kursk Salient», Manuscript (Washington, DC: U.S. National Archives, n.d).