Советское военное чудо 1941-1943. Возрождение Красной Армии
Шрифт:
После успеха наступлений Красной Армии в Сталинградской области Ставка в январе и начале февраля 1943 года составила поэтапный и еще более сложный план кампании. Этот план требовал от фронтов Красной Армии провести наступления на нескольких направлениях, охватывающих две трети советско-германского фронта, достигнув к концу марта восточной границы Прибалтики и линии Днепра до Черного моря. Однако на более поздних этапах данной кампании Ставка позволила своим атакующим фронтам чрезмерно растянуться, и кампания провалилась, столкнувшись с умелым немецким сопротивлением. Но в этом была и своя положительная сторона: неудачи, испытанные Ставкой в этой кампании, побудили ее весной и летом 1943 года подходить к стратегическому планированию намного осторожней и осмотрительней.
Подготовленный Ставкой план кампании на лето и осень 1943 года хотя и носил по существу наступательный характер, требовал от действующих фронтов начать ее с обороны — прежде всего в Курской области, где Ставка ожидала нападения вермахта. Вдобавок к подробному планированию этой обороны Ставка также спланировала последующее наступательные операции в Курской области и примыкающих к ней районах; в случае успеха этих первоначальных наступлений предполагалось развернуть действия на еще более широком фронте. От участвующих в операциях фронтов требовалось выйти в район Витебска, форсировав реки Днепр и Сож.
Однако когда войска Красной Армии в начале октября достигли этих целей, Ставка вновь перенапрягла свои силы, приказав им взять Минск и Винницу. Хотя эти последующие наступления провалились, в данном случае планирование Ставкой кампании продемонстрировало вполне оправданное намерение использовать успехи Красной Армии в самой полной степени, какая только возможна — практика, которой Ставка будет придерживаться до конца войны.
При планировании и проведении операций в 1941 и 1942 годах Ставка усвоила, что для достижения успеха в стратегических оборонительных или наступательных операциях требуется в первую очередь организовать эффективное стратегическое взаимодействие [93] между действующими фронтами, стратегическими резервами и другими войсками поддержки:
«Ставка и Генеральный штаб организовывали стратегическое взаимодействие между группами Советских Вооруженных Сил, действующих на разных стратегических направлениях на основе задачи, направления и вариантов действий, а главные командования стратегических направлений и представители Ставки ВГК организовывали оперативно-стратегическое взаимодействие между частями оперативно-стратегических соединений и крупными соединениями [различных] видов вооруженных сил в рамках отдельной стратегической операции». [94]
93
Написано по-русски.
94
Там же.
В 1941 и 1942 годах Ставка оказалась не в состоянии организовать эффективное стратегическое взаимодействие на начальных этапах проводимых немцами операций «Барбаросса» и «Блау», так как при обоих этих наступлениях вермахт добился внезапности и захватил стратегическую инициативу. Однако впоследствии ей удавалось предпринимать совместные действия нескольких фронтов с целью помешать немцам осуществить свои наступательные планы. Например, сразу после начала этих наступлений Ставка проводила атаки на флангах продвигающихся немцев, чтобы отвлечь противника и помешать ему перебросить подкрепления иа направление главного удара. [95] Она также организовывала контратаки, контрудары и, в некоторых случаях, даже контрнаступления с целью разгромить, расстроить или просто ослабить наступающие войска вермахта. [96] Вдобавок, перебрасывая части ВВС со вспомогательных участков фронта для усиления обороны на критических стратегических направлениях во время обороны Ленинграда, Москвы, Одессы и Севастополя, Ставка включала в состав наземной обороны местные войска противовоздушной обороны (МПВО) и силы флота, требуя от них действовать по сухопутным целям.
95
В 1941 году в число таких наступлений входили контрудары Северо-Западного фронта в августе и сентябре под Сольца-ми и Старой Руссой и в ноябре 1941 года у Тихвина, контрудар Южного фронта в ноябре под Ростовом. В 1942 году такими наступлениями были атаки Западного и Калининского фронтов в июле, августе и сентябре 1942 года в направлении на Волхов, Жиздру и Ржев-Сычевку. Подробнее см. Glantz, Forgotten Battles, vols. I-III.
96
Например, во время операции «Барбаросса» передовые фронты Ставки нанесли в конце июля контрудары, а после того, как те оказались неэффективными, провели в августе и начале сентября крупные наступления под Смоленском и южнее него. Во время операции «Блау» фронты Ставки, обороняющиеся на главном направлении, провели в июле и августе крупные наступления под Воронежем и на реке Чир, а позже — в районах Серафимовича и Клетской к югу от реки Дон и в августе-сентябре в собственно Сталинградской области. Эти наступления вынудили немцев перебросить часть своей 6-й армии, 3-ю румынскую и 8-ю итальянскую армии к подвергшемуся угрозе фронту по реке Дон, тем самым значительно ослабив войска, сражающиеся в самом Сталинграде и вокруг него.
Хотя Ставке и не удалось организовать эффективное взаимодействие между ее действующими фронтами во время стратегических наступлений, устроенных ею в ходе зимней кампании 1941-1942 годов, она добилась этого в куда большей степени в ходе своей частично успешной зимней кампании 1942-1943 годов. Например, во время этой кампании Ставка координировала в ноябре 1942 года наступательные действия 5 фронтов, в январе 1943 года — 8 фронтов, а в феврале-Марте 1943 года — 11 фронтов в наступлениях, которые в конечном итоге охватили весь советско-германский фронт. [97]
97
В их число входили наступления Калининского, Западного, Юго-Западного, Донского, Сталинградского фронтов в ноябре 1942 года, Ленинградского, Волховского, Брянского, Воронежского, Юго-Западного, Донского, Южного и Северо-Кавказского фронтов в январе 1943 года, Ленинградского, Волховского, Северо-Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного, Южного и Северо-Кавказского фронтов в феврале-марте 1943 года.
На начальных этапах летне-осенней кампании 1943 года Ставка впервые за время войны организовала взаимодействие между своими действующими фронтами, задействовав их сначала в «группах фронтов» для ведения оборонительных действий, а позже и в наступательных операциях на нескольких стратегических направлениях. [98] Вдобавок до и во время этих операций Ставка впервые за время войны провела в сочетании с наземными операциями крупномасштабные воздушные операции дальнебомбардировочной и фронтовой авиации с целью расстроить немецкие коммуникации и ослабить и так уже клонящуюся к упадку силу немецких ВВС. [99] Кроме того, Ставка начала в тылу у противника крупномасштабные партизанские операции-также с целью расстроить сообщения и помешать свободному перемещению резервов врага. [100]
98
Например, Центральный, Воронежский и Степной фронты обороняли Курск, Воронежский и Степной фронты вели наступление в направлении Белгород-Харьков, Западный, Брянский и Центральный фронты наступали на Орел, Калининский и Западный фронты наступали на Смоленск, а Юго-Западный и Южный фронты наступали на Донбасс.
99
«Действия авиации в Курском сражении» // Сборник материалов по изучению опыта войны, № 11 (март-апрель 1944). М: Воениздат, 1944,160-187, носил гриф секретности. Далее цитируется как СМПИОВ, с указанием статьи, номера и даты.
100
Савушкин. Развитие советских вооруженных сил, 82. Эти партизанские действия включали в себя операции «Рельсовая война» и «Концерт».
Наконец, на более поздних этапах летне-осенней кампании 1943 года Ставка организовала взаимодействие трех групп фронтов, имеющих задачу наступать до Днепра и далее, а конкретно- трех фронтов, наступающих на Белоруссию, еще двух-на Украине в районе Киева и Винницы, и трех — под Кривым Рогом. [101] Эти координируемые Ставкой воздушно-наземные наступления привели к важным стратегическим приобретениям, но что еще важнее — они вымостили дорогу к более крупномасштабным и еще лучше скоординированным операциям в 1944 и 1945 годах.
101
В состав этих групп фронтов входили Калининский (1-й Прибалтийский), Западный и Центральный (Белорусский) фронты, наступавшие в Белоруссии, Воронежский (1-й Украинский) и частью Центральный фронты наступавшие на Киев и Степной (2-й Украинский), Юго-Западный (3-й Украинский) и Южный (4-й Украинский) фронты, наступавшие на Кривой Рог.
Основные трудности, с которыми столкнулась Ставка в первые два периода войны при попытках действенно управлять войсками и координировать их операции, проистекали из достижения вермахтом внезапности, огромной сложности военных операций, неопытности и необученнасти многих солдат и офицеров и нехватки необходимого вооружения. Но они также отражали влияние личности Сталина на принятие стратегических решений и неопытность других членов Ставки. [102]
102
В течение всего первого периода войны Ставка компенсировала отсутствие опыта, целеустремленно занимаясь накоплением стратегических резервов и использованием их в местах наиболее острой опасности. Поступая так, Ставка сознательно эксплуатировала то, в чем видела силу советского государства его большое население, — одновременно используя наиболее очевидные слабости немцев: ограниченные запасы живой силы и неспособность установить порядок стратегических приоритетов. Используя свою силу против этих немецких слабостей, Ставка, несмотря на многочисленные катастрофические поражении Красной Армии, оказалась в состоянии сохранять разумное со отношение сил и в конечном итоге добилась своей главной стратегической цели — ведения жизнеспособной стратегической обороны, остановившей немецкий натиск, пусть всего лишь в шаге от достижения немцами своих первоначальных стратегических целей.
Зачастую безжалостное использование Ставкой кажущихся неистощимыми запасов живой силы дало Красной Армии возможность пережить серию беспримерных стратегических поражений и компенсировало прочие ее очевидные слабости. И все это время те представители командного состава Красной армии на уровне фронтов и армий, которые уцелели после многочисленных поражений, постоянно накапливали боевой опыт, необходимый для того, чтобы выдержать натиск немцев и в конечном итоге подготовить собственное стратегическое наступление.
Перед войной Сталин в ходе чисток выбил самых опытных и наделенных воображением офицеров, расстроив тем самым преемственность в советской военной теории, уничтожив накануне войны ее самые положительные аспекты и извратив ее военную стратегию. [103] Когда же началась война, во время всего первого ее периода позиция и мнение Сталина доминировали при принятии любых стратегических решений. Основанные на взглядах и предубеждениях, суждения Сталина часто заслоняли собой объективную реальность. Хотя участие Сталина в стратегическом планировании, с одной стороны, вносило в него определенное единство замысла, оно же, с другой стороны нагнетало страх на Генеральный штаб и высшее военное руководство.
103
Нет никаких оснований считать, что руководство Красной армии середины 30-х годов превосходило по уровню пришедшее ему на смену руководство 40-х. Командиры 20-х и 30-х практически не имели опыта командования крупными войсковыми соединениями в современной массовой войне и обладали крайне низким образовательным уровнем. Командиры, пришедшие в армию в конце 30-х годов, уже имели за спиной как минимум полное среднее или высшее образование и получили опыт современной войны на Халхин-Голе, в Польше и Финляндии.
Гораздо ближе к реальности утверждение о том, что репрессии сильно повредили советской военной теории — но для оценки масштабов ущерба требуется как минимум изучение сравнительного состояния этой теории в начале и конце 30-х годов и в первой половине 40-х. В 1937-1938 годах были репрессированы как М. Н. Тухачевский, сторонник «стратегии сокрушения», так и его оппонент А. А. Свечин, основоположник «стратегии измора» — однако очевидно, что при планировании будущей войны советское руководство сознательно и однозначно ориентировалось именно на постулаты Свечина. (Прим. ред.)
Требования Сталина, чтобы Красная Армия упорно держалась за непригодные для обороны позиции, и его вмешательство в принятие стратегических решений возлагают на него прямую ответственность за катастрофы под Уманью, Киевом, Вязьмой и все прочие, случившееся в 1941 году. [104] Его влияние лишало Ставку инициативы и ограничивало ее стратегические горизонты, вынуждая составлять планы не загодя, а реагируя на единственный императив — восстановление стабильности фронта. В то же время упорство Сталина и его настойчивость в создании резервов, скудное выделение их на нужды фронтов в конечном итоге стратегически усилили Красную Армию. В результате ее упорное сопротивление в битвах за Ленинград, Москву и Ростов и та энергия, самопожертвование и решимость, которую войска проявили в ходе последующей зимней кампании, тоже отразили железную волю Сталина. Невзирая на стратегические просчеты Сталина, в декабре 1941 года сильно потрепанная Красная Армия сражалась с яростью и отчаянием, зеркально отражавшими решимость и безжалостность ее вождя.
104
Это утверждение носит сильно идеологизированный характер и основано как на «послезнании», так и на мифах советской политической, публицистики 1960-х годов. Хрущев впрямую возложил вину за Киевскую катастрофу 1941 года на Сталина — однако документы, ставшие доступными в последнее время, однозначно свидетельствуют, что запрет на оставление Киева исходил от начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова. Этот запрет давался при отсутствии данных о выдвижении 1-й танковой группы Клей-ста на Кременчугский плацдарм и в расчете на то, что мощный удар Брянского фронта А. И. Еременко во фланг и тыл 2-й танковой группе заставит Гудериана прекратить свое наступление. Таким образом, ответственность за катастрофу в первую очередь лежит не на Сталине и даже не на Шапошникове, а на армейской разведке и лично на А. И. Еременко, клятвенно обещавшем Сталину «разгромить подлеца Гудериана». Дальнейшие рассуждения о том, что успехи Красной армии были связаны с повысившимся (аккурат на переломе войны!) вниманием Сталина к мнению своих генералов, отражают лишь послевоенное стремление этих генералов приписать себе больше заслуг в победах и откреститься от вины за поражения. В" реальности же можно говорить лишь о том, что Сталин поставил Генштаб под свой жесткий контроль только с весны 1942 года, после болезни Б. М. Шапошникова — и вновь передоверил ему полноту управления войсками, когда уверился, что на смену старому маршалу пришли новые опытные руководители. Харьковская и Керченская катастрофы пришлись именно на тот момент, когда Генеральный штаб остался без начальника — Сталин надеялся на выздоровление Шапошникова и не решался назначить на его место другого человека. (Прим. ред.)