Чтение онлайн

Куча шифровок. Анализ Киссинджера: США — НАТО = кризис и как выйти.

Трухановский, Игорь Савольский (из венгерского сектора) — статья академика ВНР Шиманского. Моя оценка оказалась правильной.

Собрались у Загладина, рассуждали о том, как будем (ли?) делать книгу «История революций» и как мы с Загладиным приобщимся к 8-ми томной «Истории Европы». Реминисценции о моем «историческом» прошлом. Идеи есть, как все это сделать красиво, а сил и времени не будет.

Обсуждали с Богдановым (заместитель Арбатова, полковник в отставке), Соколовым, Коликовым их предстоящую поездку в Варшаву на «Акцию момента»: закрытый семинар об американской политике в отношении соцстран. Унимал экстремизм Богданова, хотя он все про Америку знает лучше меня в 100 раз.

Составили с Соколовым таблицу инициатив наших доброжелателей из Западной Европы — от общественных сил. Добрые намерения, но они не укладываются в политику Громыко-Устинова. Я же вознамерился отвоевать у них «зону диалога» по общественной линии. Иначе мы опять останемся с одним Чандрой.

Перед праздником впервые Пономарев привлек меня к делам Программы КПСС. Прислал почитать, что изготовил Арбатов о современном капитализме. Рассуждал он интересно, когда прогуливался со мной в Барвихе и рассказывал об объятьях с Андроповым. А вот текста не получилось. Казенно, невыразительно, клочковато и даже с нелепостями (вроде того, что рейганизм-тэтчеризм — это реакционная утопия возврата к фритредерству XIX века). Написал Пономареву, что западный читатель не узнает «такого» капитализма, а он «в нем» живет. И вообще так программные дела не делаются: набрали в рабочие группы начальства, а надо бы для первого наброска не группы создавать, а по каждому разделу посадить по одному талантливому — вроде Амбарцумова или Галкина — и дать им свободу риска. Ленин для таких дел «сажал» не кандидатов наук, а Бухарина или Куусинена, давал им две недели, а потом правил. (Кстати, Черненко на встрече с завами и замами обратил внимание и на плоскость, невыразительность языка партийных документов. Немудрено: их пишут чиновники с багажом ВПШ, как правило. или редактируют они же).

Нарвался я с замечаниями на вариант для Программы, сделанный Арбатовым. Заставил Б. Н. меня самого добавлять и исправлять. Оно бы и ничего, даже интересно. Но беда в том, что ему-то этот вариант нравится. Хотя сам Арбатов, сдав его ему, позвонил мне и в своей солдатско-матерной манере «извинялся» за то, что Б. Н.'у его вариант понравился. Это значит, хреново написал. А сделал так потому, что за такой короткий срок все равно ничего приличного не напишешь — такого, чтоб стоило отстаивать, и чтобы отвязаться, написал туда максимально из старой «пономаревской» Программы, а тому этого только и надо было. Поэтому и понравилось.

Я же опять мудак-идеалист. Рассчитывал заинтересовать Пономарева «комманифестовским» (М.-Э.) подходом к изображению современного капитализма: вот, мол, чудеса технических и т. п. достижений — с одной стороны, и глубинная порочность общества — с другой. Это, действительно, можно бы сделать красиво, но не руками (даже) Арбатова и уж, конечно, не под руководством тов. Пономарева.

Черненко требует «яркого языка» в партийных документах. Казалось бы, где, как не в Программе, показать образец такого языка. Но для этого нужна культура, которой нет у тех, кто, к сожалению, приставлен к этому делу… А можно было бы красиво сделать. И не много места потребовалось бы.

Делаю же я «вставки» и «предложения», которые помогут убрать глупости, ошибки, снизить уровень демагогии, но не отменят главного: по крайней мере по разделу капитализма это будет нудный «учебник», от которого будет тошнить студентов и в котором западный читатель ни за что не узнает общества, в котором живет. Противно.

Еду в машине. Шофер, кивая на гололедицу, говорит:

— В Завидово-то на старых «Волгах» ездим.

— А что, опять ездите туда?

— А как же.

— А до этого?

— До этого Андропов-то велел законсервировать все это хозяйство. Егерей распустили, других — кого на пенсию, а кого — просто разогнали, паразитов.

— А теперь что?

— Теперь все обратно. Черненко туда на охоту ездит. Он ведь с этим Леней, там начал этим заниматься. Ну, вот и возобновил все. На кабана, марала, оленя, дичь.

Вот так-то!

Одна польская газета, после довольно объективистской статьи о речи Черненко перед избирателями, опубликовала без всякого комментария три высказывания западных писателей и журналистов. Среднее из них принадлежит некоему Ф. Новотны, западногерманскому журналисту, видно, чешского происхождения: «В политике все меньше красочных птиц. Настают времена серых мышей. Собственно говоря, они уже настали».

Служба идет рутинная. Б. Н. усиленно подстраивается под нового Генсека и терпит помыкания со стороны МИДа, может быть, даже не специально направленные, а просто из пренебрежения, из «забывчивости» насчет существования еще такой фигуры, как Пономарев. Но, кажется, он, Б. Н., вновь начал ждать очередного Пленума.

Галактион Табидзе. Всю жизнь читывал о нем, сталкивался в разных книжках о нем, но самого до сих пор не читал. Теперь вот прочел. смесь Пастернака, Цветаевой, Тихонова. Но, увы! Переводы. Они, вероятно, оптимальные и все-таки нет непосредственного ощущения «гениальности».

Новелла Матвеева. Два новых сборника. Пишет, как и другие бывшие звезды 50-60-ых — о старосте времени и о собственном «уходе». Как и Дезька, как и Винокуров, как и десятки «тех».

По должности члена редколлегии журнала «Коммунист» много читаю статей, предназначенных к обсуждению на редколлегии, а еще больше — уже опубликованных (это те, которые не по моей части и я за них ответственности не понесу). Так вот, журнал при Косолапове весьма смелый, достаточно умный и интеллигентный, а в сфере экономической очень деловой, остро критический, в философской сфере — с большим отпечатком вкусов главного редактора — философа.

Однако, очень сомневаюсь, что те, кому положено из руководящего состава партии и государства знать центральный теоретический орган ЦК, его читают. Во всяком случае, Пономарев, претендующий на славу «теоретика нашей партии», даже и оглавления в нем не просматривает. И вообще, наверно, кроме шифровок и отмеченных его секретарями фраз из ТАСС'а, ничего не читает. Впрочем, читает, к сожалению, тексты своих докладов и статей перед их произнесением и сдачей в печать.

День Парижской Коммуны. Для меня этот «юбилей» главным образом связан с ассоциациями насчет того, сколько мыслей и выдумки я отдал Пономареву для его докладов и статей по этому случаю в круглые даты. Все это уже вошло в его сборники, а теперь и в полное собрание сочинений, том 1 — ый только что появился. Разумеется пономаревски обработанном виде.

«Бессмыслицу мы умножаем на числа,

Мыслишки роились, плодились — не счесть их».

Это из Г. Табидзе. И у меня вот сейчас так.