Чтение онлайн

Звоню Ковалеву. Тот, как всегда, ничего не знает и "Известий" не читал. Звоню Ефимову (редактор "Известий"). Его нет, он у Лукьянова. Звоню Горбачеву. Он в Ореховой комнате с секретарями ЦК (наверное, пекут политику). Удалось с ним связаться лишь в 9 часов вечера. Он сразу набросился: "Как это вы (кто — мы?) допустили такую статью в "Известиях"?!" Я что-то мямлю в ответ, возмущаюсь сам.

Он мне: "Что ты тут мне эмоции разводишь? Разберитесь вместе с Игнатенко". С тем я и ушел домой. Но только я закрыл дверь, звонок по телефону. Горбачев. Я, говорит, звонил сейчас Шеварднадзе. Он статью вроде не читал. Сказал ему: это твои помощники гадят. Узнай, кто, и завтра же выгони из МИДа. Лукьянову велел вызвать Ефимова (он же редактор газеты — органа Верховного Совета) и разобраться, кто этот неизвестный ответственный работник из МИДа. Всю эту цепочку надо проработать и… выгнать!"

Я заметил: "Вообще, Михаил Сергеевич, надо решать с Шеварднадзе. Бесхозяйственное ведомство самое опасное". Напомнил ему Козьму Пруткова: "Уходя уходи!".

Сегодня вечером Горбачев разговаривал с Бушем по телефону. Вообще в последнее время американцы у М. С. все время на уме по двум пунктам: Персидский залив и Прибалтика. Но началось все издалека. Горбачев сообщил, что "выходим на бюджет", что сократили на два с лишним миллиарда военные расходы. Предстоит вообще очень критический анализ всей ситуации, чтобы в ближайшие месяцы выйти на рыночные процессы, но так, чтобы не разрушать экономической связи. Для этого настаиваем на экономических соглашениях между республиками.

М. С. сказал Бушу, что завтра на Совете Федерации будет разговор о назначении на посты премьера и его заместителя. Фамилии не назвал. Сообщил, что намерен ускорить работу над проектом Союзного договора.

Буш спросил о Прибалтике. Горбачев назвал Литву "среди острых моментов", добавил к ней Грузию и Карабах. Заверяя Буша, что старается обойтись без крутых радикальных поворотов. Не все, однако, просто. Пожаловался, что "идет на него" огромное давление. Требуют ввести президентское правление в Прибалтике.

Беда в том, продолжал он, что Верховный Совет Литвы и Ландсбергис не способны ни на какие компромиссы, не идут ни на какие встречные шаги. Я, говорит, обратился к Верховному совету Литвы. Сегодня ситуация не утешительная. Началась забастовка. Постараюсь исчерпать все политические методы. И если чего то такого не произойдет, так и буду действовать. Не все от нас зависит. Уже происходят столкновения, уже есть раненые. Тем не менее, я сделаю все, чтобы не дошло до кровопролития.

Я не все разбирал, что говорит Буш. У меня не было отводной трубки. Мог лишь догадываться. Говорил, впрочем, больше Горбачев, тот лишь реагировал вопросами и репликами.

По персидской войне в тоне Горбачева чувствовался упрек. Мол, вы проявляете вежливость, вроде как советуетесь, похоже, прислушиваетесь к мнению Москвы. Но действуете по-своему. Я хотел бы, раз взялись делать вместе, чтобы у нас была полная согласованность. Эдуард постоянно держал связь с Джимом (Бейкером). Я готов послать к вам Бессмертных сейчас, чтобы детально обсудить всю ситуацию. Остается в силе мое предложение вновь встретиться накоротке по формуле "Хельсинки" (имеется в виду их встреча в финской столице в сентябре 1990 года). Посмотрите, что привезет вам Бессмертных. И если можно будет на этой основе договориться, я сразу отправил бы его в Багдад. Прозвучала дата 15 января — как окончательный срок ультиматума Хусейну.

Горбачев согласился, но добавил: "Не должно быть никакого выпрыгивания, хотя наша общая жесткая позиция остается. Не будем терять оптимизма. Советский Союз и Соединенные Штаты кое что значат в этом мире".

20 лет как похоронил мать.

Не думал я, что так бесславно будет заканчиваться так вдохновляюще начатое Горбачевым. Утомляют растерянность и, увы, беспорядочность в занятиях, какая-то "спонтанность" в делах, а главное — склонность верить "своим" и в конечном счете именно у них искать поддержку (у КПСС!).

Все это привело к "спонтанным" действиям десантников и танков в Прибалтике и кончилось кровью. Говорят, в Вильнюсе 180 раненых и 14 убитых за одну ночь!

Радио гудит от оскорблений и обвинений Горбачева. Уже российские депутаты публично произносят: "Горбачев и его клика", "Горбачев — величайший лжец нашего времени", "Он обманул всех и Ельцина в первую очередь", "Режим пакостный", "Его режиму служить не буду".

Депутат ВС СССР Вульфсон рыдает по телефону: "Анатолий Сергеевич, спасайте! У нас (в Риге) завтра будет то же самое (что в Вильнюсе). Куда смотрит парламент? Где депутаты?" А тем временем Буш уже испросил Конгресс насчет вторжения в Ирак.

Радио продолжает вопить. Я фиксирую, что успеваю: "Горбачев подбирается к российскому парламенту". "Вильнюс — это дело рук марионеточного комитета спасения Литвы, который прикрывает Горбачев". Святослав Федоров: "Уже баржа готова для меня, Собчака, Попова, чтобы отправить за рубеж". (Намек на высылку философов в 1922 году). Заявил, что он положит свой депутатский мандат от "красной сотни". Какая-то работница призвала по радио в знак протеста против действий Горбачева класть партбилеты.

"21 русский солдат перешел на сторону Верховного Совета Литвы и вступил в охрану парламентского здания". "Солдат в люке танка со слезами на глазах". Комментируют: но есть солдаты, которые, не моргнув глазом, могут убить 100 и 200 человек в одну минуту. Сообщается, что 6 человек из 14 убитых в Вильнюсе не опознаны, потому что изуродованы их лица.

"Кровавые победы Советской Армии над собственным народом", "Черные полковники правят бал", "Людей убивают за то, что они хотят быть свободными".

Звонки на радио, которые тут же даются в эфир: "Мне стыдно, что я русская", "Горбачев хуже, чем Гитлер", "То, что в Литве — это сигнал всем республикам", "Республиканские парламенты должны сказать свое слово". "На Верховный Совет СССР нечего рассчитывать". Перемежается призывами "к суду над палачами", требованиями поставить вопрос о лишении Горбачева Нобелевской премии.

Юрий Афанасьев, Старовойтова, Черниченко, Станкевич возглавляют митинг на Красной площади. Потом прошли во главе манифестации по улицам, подняв свои депутатские удостоверения. Толпа скандирует; "Свободу Литве!", "Позор палачам!". [83]

В пятницу я настоял на том, чтобы Горбачев позвонил Бушу по Персидскому заливу в канун дня "Икс". Разговор был "дружеский". Но по Литве М. С. вешал лапшу, обещал избежать применения силы. Перед этим Бессмертных посылал телеграмму в Вашингтон с планом Примакова. Буш план не принял. М. С. с этим смирился. Но важно, что мир узнал о том, что М. С. вмешался "еще раз" — в пользу мирного решения.

Бессмертных вступил в дело. Горбачев выбрал его (вместо Шеварднадзе). В моей записке с кандидатурами на МИД он стоял вторым. Не очень я рассчитывал, что пройдет именно он. Но сам я был убежден, что нужен деидеологизированный человек, связанный с Шеварднадзе и известный в Соединенных Штатах.

Литовское дело окончательно загубило репутацию Горбачева, возможно и пост. Да… это так, хотя он и презирает "паникеров". По радио идут стихи Пушкина, Лермонтова, Маяковского, которые напоминают о зверствах властей по отношению к своему народу, об ответственности царей.