Чтение онлайн

Конечно, я понимаю, что вы жалеете Хамиду. Ханум учительница, вы не расстраивайтесь. Когда Хамида приходит домой вечером, деньги она отдает нашей матери. Но отдает не все, а часть где-то прячет. И себе покупает лепешки. Просить милостыню она ходит к городскому парку. Бегает за людьми и хватает их за рукава. Люди ее тоже не любят, а учиться Хамида не хочет, она совсем не хочет получать знания.

А когда вы даете ей в наказание дополнительное задание, она дает мне 1 или 2 риала, чтобы я написала за нее, но я этого не делаю. Мама наша никогда Хамиде не говорит — того не делай, этого не делай. Домой Хамида приходит в девять вечера, а иногда и в десять. Летом она даже остается ночевать прямо на улице. Если бы отец у нас был бы жив, он не позволил бы ей просить милостыню. А я летом продаю лотерейные билеты и никогда не попрошайничаю.

Дорогая ханум учительница, ради аллаха, не расстраивайтесь вы из-за Хамиды и не плачьте из-за нее.

А перчатки, которые вы ей купили, она продала. Я сама видела. И вообще она не вылазит из нейлона. А продала их за два тумана. Так что вы больше не расстраивайтесь из-за нее. Я же делаю все уроки. У меня есть толстая тетрадь для чистовых работ. Я потом все перепишу для вас туда начисто.

Мечта у меня это, чтобы вы не огорчались.

Конец.

Письмо десятое

Ханум, я очень прошу, простите меня за то, что я так вот это вам пишу.

Но что вам за дело до того, какие мы? У меня совсем нет никакой биографии, чтобы вам ее описать. Если мы сейчас несчастны, то на том свете будем счастливые. Отец мне сказал, что, если вы что-нибудь дадите, чтобы я у вас не брала, потому что мы не нищие. Я сказала, что получила это в награду, а отец говорит, что он не хочет, чтобы я получала награды. Вы, пожалуйста, больше не давайте мне наград. А не то мой отец меня изобьет. Он говорит мне — ты отдай обратно. А мне стыдно отдавать обратно. Ханум учительница, плохие люди на этом свете счастливы, а на том свете они несчастные и будут гореть в огне. Потому что аллах очень любит бедняков и несчастных.

Ханум учительница, я не хочу вас огорчать, но правда у меня совсем нет никакой биографии.

Перевод С. Сарычева.

Хосроу Шахани

ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ БОРУДЖАЛИ

В нашем городе семь районов, и в каждом свое управление, то есть отделение городского муниципалитета. Председатели этих управлений в целях борьбы с волокитой все вопросы решают самостоятельно.

…Как-то утром Боруджали, бакалейщик первого района, купил по поручению жены у мясника Машади Аббаса пять сиров[36] мяса, завязал его в клетчатый йездский[37] платок и отправился домой. Поскольку он сам уже не первый год держал бакалейную лавку, а стало быть, наловчился прикидывать вес товара на глазок, то сразу же заподозрил, что его надули. Как ни пытался он внушить себе, что его не могли обвесить, что любой, самый жуликоватый лавочник не станет обманывать своего собрата, он не мог отделаться от преследовавшей его мысли. Он то и дело на ходу прикидывал вес узелка и каждый раз чувствовал, что семи-восьми мискалей[38] не хватает.

Наконец, чтобы отогнать это наваждение, успокоиться и убедить себя в том, что свой своего околпачивать не будет, он зашел в первую попавшуюся лавку и взвесил мясо. Оказалось, чутье не подвело — не хватало восьми мискалей.

— Тьфу, пропади ты пропадом! — проворчал Боруджали. — Я же говорю, что мои руки и глаза лучше всяких весов!

И он твердым шагом направился прямо в управление первого района. Поднялся на второй этаж и уже взялся было за ручку двери, как перед ним вырос рассыльный:

— Тебе кого?

— Председателя.

— Зачем!

— Купил пять сиров мяса, на восемь мискалей обвесили.

— Ступай к заместителю.

— В какую комнату?

— В конце коридора, последняя дверь налево.

Боруджали пошел в конец коридора. Там ему преградил дорогу рассыльный заместителя:

— Господин заместитель этими вопросами не занимается!

— А кто же занимается?

— Председатель комитета по борьбе с завышением цен.

— Где его кабинет?

— Третий этаж, по коридору направо.

Боруджали, тяжело дыша, поднялся на третий этаж, нашел нужный кабинет, хотел открыть дверь — его встретил очередной рассыльный, от которого он узнал, что ему нужно идти к очередному заместителю. Там его направили в отдел контроля, а оттуда — в ревизионный отдел.

Здесь Боруджали наконец удалось попасть непосредственно к начальнику. Тот выслушал его и велел написать заявление. Уплатив пять риалов писцу, сидевшему на улице перед входом в управление, Боруджали изложил свою жалобу на бумаге и снова пошел к начальнику ревизионного отдела. Узелок с мясом опечатали, и начальник ревизионного отдела препроводил Боруджали вместе с узелком и заявлением к своему заместителю. После долгих путешествий по кабинетам заявление в конце концов попало на стол к самому председателю управления первого района, который передал его вместе с опечатанным узелком в отдел таксации недвижимого имущества, дабы после определения точного местонахождения лавки мясника Машади Аббаса и соответствующего ее обследования приступить к разбору поступившей жалобы.

День уже подходил к концу, и Боруджали отправился домой. Назавтра поутру он снова был в районном управлении. После долгой беготни по кабинетам к одиннадцати часам в отделе таксации недвижимого имущества ему было вручено письменное заключение следующего содержания: «После тщательного расследования и изучения местоположения лавки мясника Машади Аббаса выяснено, что вышеозначенная лавка находится во втором районе города, а посему и расследование жалобы Боруджали надлежит отнести к компетенции второго района».

Через час Боруджали вместе с заявлением, заключением и опечатанным узелком с мясом в сопровождении чиновника-контролера был отправлен в управление второго района. Здесь снова началось хождение по всем инстанциям, которые Боруджали до этого прошел в первом районе. В час дня с него взяли расписку с обязательством явиться в управление второго района на следующий день к восьми утра.

Усталый и разбитый, Боруджали поплелся домой. На следующее утро он уже сидел у дверей кабинета председателя управления второго района.

Через час ему зачитали заключение отдела таксации недвижимого имущества второго района. Выяснилось, что, поскольку восточная стена лавки мясника Машади Аббаса проходит по границе второго и третьего районов, разбирать его жалобу должно управление третьего района.

В десять часов утра Боруджали получил предписание отправиться по месту разбирательства жалобы вместе с заявлением, опечатанным узелком и двумя заключениями. Сопровождать его откомандировали здоровенного верзилу — чиновника-контролера.

— Куда ты ведешь меня, браток? — хлопнув верзилу по плечу, поинтересовался Боруджали.

— В третий район.

— Почему это в третий?

— А потому, что жалобу твою должны разбирать в управлении третьего района.

— Прошу тебя, дорогой, отпусти меня! — поняв наконец, в чем дело и куда его ведут, взмолился Боруджали. — Я отказываюсь от своих претензий!

— Ха!.. — хмыкнул чиновник. — Отказываешься от претензий… Ну и что? Все равно муниципалитет не может пройти мимо таких безобразий! Если попустительствовать этим негодяям, они с несчастного народа три шкуры сдерут. А вот такая ваша беспринципность все и портит!