Современная практика православного благочестия
Шрифт:
В этой стадии настроение гордого портится. В своей агрессивности он, естественно, встречает противодействие, отпор; является раздражительность, упрямство, сварливость; он убежден, что никто его не понимает, даже его духовник; столкновения с «миром» обостряются, и гордец окончательно делает выбор: «я» против людей, но еще не против Бога.
Душа становится темной и холодной, и в ней поселяются надменность, презрение, злоба, ненависть. Помрачается ум, различение добра и зла делается спутанным, т. е. оно заменяется различением «моего» и «не моего». Он выходит из всякого повиновения, невыносим во всяком обществе; его цель — вести свою линию, посрамить, поразить других.
Если он монах, то бросает монастырь, где ему все невыносимо, и ищет собственных путей. Иногда эта сила самоутверждения направлена на материальное стяжание, на карьеру, общественную и политическую деятельность, иногда, если есть талант, — на творчество, и тут гордец может иметь благодаря своему напору некоторые победы. На этой же почве создаются расколы и ереси.
Наконец на последней ступеньке человек разрывает и с Богом… Теперь он разрешает себе все: грех его не мучит, он делается его привычкой; если в этой стадии ему может быть легко, то ему легче с диаволом и на темных путях, состояние души мрачное, беспросветное, одиночество полное, но вместе с тем искреннее убеждение в правоте своего пути и чувство полной безопасности в то время, как черные крылья мчат его к гибели.
Собственно говоря, такое состояние мало чем отличается от помешательства. Гордый и в этой жизни пребывает в состоянии почти полной изоляции (тьма кромешная). Посмотреть, как он беседует и спорит! Он или вовсе не слышит того, что ему говорят, или слышит только то, что совпадает с его взглядами. Если же ему говорят что-либо несогласное с его мнениями, он злится, как от личной обиды, издевается и яростно отрицает. В окружающих он видит только те свойства, которые он сам им навязал, так что даже и в похвалах своих он остается гордым, в себе замкнутым, непроницаемым для объективного.
Характерно, что наиболее распространенные формы душевной болезни — мания величия и мания преследования — вытекают из «повышенного самоощущения» и совершенно немыслимы для смиренных, простых, забывающих себя людей.
Ведь и психиатры считают, что к душевной болезни (паранойя) ведут главным образом преувеличенное чувство собственной личности, враждебное отношение к людям, потеря нормальной способности приспособления, извращенность суждений. Классический параноик никогда не критикует себя, он всегда прав в своих глазах и остро недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни. Вот где выясняется глубина определения прп. Иоанна Лествичника: «Гордость есть крайнее души убожество».
Гордый терпит поражение на всех фронтах.
Психологически — тоска, мрак, бесплодие.
Морально — одиночество, иссякание любви, злоба.
С богословской точки зрения — смерть души, предваряющая смерть телесную, гниение еще при жизни.
Гносеологически — солипсизм (внимание обращено только на себя).
Физиологически и патологически — нервная и душевная болезнь.
Милосердие
Глава 29. Притча «о неверном управителе»
Похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил.
«Один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его. И, призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? Дай отчет в управлении твоем, ибо ты не можешь более управлять. Тогда управитель сказал сам в себе: что мне делать? Господин мой отнимает у меня управление домом; копать не могу, просить стыжусь. Знаю, что сделать, чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом. И, призвав должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину моему? Он сказал: сто мер масла. И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши: пятьдесят. Потом другому сказал: а ты сколько должен? Он отвечал: сто мер пшеницы. И сказал: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят. И похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде. И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители.
Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше?»
Эту притчу можно пояснить следующим рассказом.
К одному богатому раскольнику пришел его погоревший односельчанин с просьбой о помощи.
«Бог тебя наказал, — отвечал богач, и не захотел помиловать: Разве я могу быть милостивее Бога, или противиться Его воле?» — и отказался богач помочь бедняку.
На первый взгляд, раскольник рассуждал правильно: можно ли человеку быть милостивее Самого Бога? Но он забыл о приведенной выше притче о расточительном домоуправителе.
Эту притчу не все понимают. Должники господина — это люди, страдающие за грехи свои; каждый из нас грешен и каждый должен Господу. Кто «сто мер масла», «кто сто мер пшеницы». Всем нам при отсутствии у нас надлежащего покаяния надлежит пострадать за свои грехи, т. е. выплачивать по распискам страданиями.
Но когда мы так страдаем — в нужде, холоде, голоде, болезни и т. п., состоятельные люди, богатые материальным богатством, могут своею помощью облегчить наши физические страдания, как бы переписать расписки со ста на «пятьдесят» или на «восемьдесят». Они не в силах вовсе устранить страдания своею помощью, т. е. разорвать «расписку», но лишь уменьшить их, т. е. облегчить страдания.
Надо было бы полагать, что господин должен был разгневаться на домоуправителя, позволившего себе незаконные действия. Но у Господа закон милосердия выше закона справедливости. Поэтому мы призваны к тому, чтобы делами милосердия облегчить страдания согрешивших, как бы переписывая их расписки на меньшие суммы выплаты господину своему.
Как пишет прп. Исаак Сириянин:
«Милосердие противоположно правосудию. Правосудие есть уравнивание точной меры, потому что каждому дает, чего он достиг, и при воздаянии не допускает склонения на одну сторону, или лицеприятия.
А милосердие есть печаль, возбуждаемая благодатью, и ко всем сострадательно преклоняется: кто достоин зла, тому не воздает (злом), и кто достоин добра, того преисполняет с избытком».
По существу нет никаких заслуг у того, кто переписывает настоящие (не аллегорические) чужие расписки, уменьшая выплату долга. И, очевидно, также сравнительно мало заслуг и у тех, кто помогает нуждающимся лишь от избытка своего имения.
Но эта притча говорит о том, что и в последнем случае душе благотворителя будет польза за молитвы тех, кому он благодетельствует. Поэтому всем состоятельным людям надо помнить завет Господа: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители».
В притче Господь материальное богатство называет «неправедным» и «чужим» (Лк. 16, 11–12) и противопоставляет ему «истинное» и «ваше».
Что понимать под этими обозначениями разного вида богатства? Нужно вспомнить, что Господь в Евангелии предупреждает об опасности материального богатства: «Горе вам, богатые. Ибо вы уже получили свое утешение» (Лк. 6, 24). И «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19, 23). Богатство Господь далее называет «маммоной», как бы кумиром, которому люди часто поклоняются, отдавая ему свои сердца.
Но вместе с тем Господь не говорил, что все богатые погибнут, и на вопрос учеников: «Кто может спастись?» — отвечал: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19, 26).
Как известно, среди учеников Христа были и состоятельные люди — «женщины, которые служили Ему имением своим» (Лк. 8, 3), Иосиф Аримафейский и др. Среди прославленных Церковью святых также имеются люди, обладавшие большими богатствами, как например императоры и князья (св. равноапостольный Константин Великий, св. равноапостольный князь Владимир, св. княгиня Ольга и др.).