Чтение онлайн

Можно сказать, волосы Арамина встали дыбом от увиденного и, застыв от испуга в сидячем положении на гниющем краю болота, он замер, но от очередного вдоха ужасной вони быстро очнулся и хотел было бросится бежать, но вот незадача, ноги его оказались связанны. Послушник потянулся обеими руками к ногам и тогда понял, что вторая рука за что-то крепко зацепилась и, схватив оковы, которые ее удерживали прокричать:

– А! Боги, что это такое!

Оказалось, рука Арамина запуталась в чьей-то гниющей кишке, и как показалось ему самому бесконечно длинной пока он, судорожно задыхаясь ее распутывал. Наконец освободив руки, послушник потянулся к ногам и тогда испугался еще сильнее. Ноги его связаны были веревкой, очень толстой и крепкой. Потянув за веревку, он увидел, как она тянется через болото прямиком к черной горе. На той стороне кто-то держал другой конец веревки. На гниющем болоте, окруженном лишь зарослями ветвей и стволов, в кромешной темноте раздался одинокий крик о помощи, тень мелькнула и крылась, за ней через все болото пронеслось тело Арамина.

Черная гора называлась так, лишь по причине печальных и странных событий происходивших там. Единственное, что выглядело странно – это дерево, которое словно приросло к ней одной своей стороной. На самом деле гора была с виду самой обыкновенной, каменистой, высокой, но не настолько, что бы было невозможным забраться на ее вершину, из которой как раз повалили клубы дыма. Там, что-то готовилось и кто, то готовился к чему – то.

К подножью горы не находил себе места рой черепах и был ход тьма которого была беспросветной. Пахло там сыростью, вонью из болота и шоколадом. Такая странная смесь, пожалуй, могла бы свести с ума кого угодно. Капли шоколада сочились струйкой из стен горы, текли по камням, а холод меж них заставлял зябнуть.

Однако у костра в пещере было довольно тепло, у костра, разведенного ведьмой, холодно быть не могло – чем больше жара, тем вкуснее еда. Возле огня стояло несколько пар обуви. Когда кровь ударила Арамину в голову, он пришел, наконец, в себя. Ни его участи, ни участи его товарищей позавидовать было нельзя – все трое висели головами вниз, подвешенные за ноги веревкой к огромной толстой ветви, которое дерево каким – то образом пустило там. Таких ветвей было много, они проросли во всех щелях, потянулись куда только и могли.

Руки пленников тоже были связаны, потому на побег не стоило рассчитывать. Двое стражников уже пришли в себя, это было ясно по их широко распахнутым глазам, из которых текли слезы. Ручья пота стекали по лицу, и судорожная дрожь охватила их тела. Когда же раздавался скрежет по камням пещеры, они вздрагивали и пытались кричать, но рты их были так же завязаны. То, отнюдь не потому, что их кто-то бы мог услышать, просто хозяйке явно не нравились их предсмертные крики в большом количестве.

Скрежет раздавался все ближе, тень сползала по стене, и что-то щекотало босые ноги Арамина. Через пару мгновений он сообразил, что это не что иное, как чьи то волосы. Затем раздался скрежет зубами, и тень, мелькнув, исчезла. Вместо того Арамин почувствовал чье-то зловонное дыхание у своей головы. Он не мог обернуться, лишь болтался теперь так же судорожно, как и его товарищи по несчастью, что к слову уже пытались кричать.

Длинные слипшиеся, волосы, словно принадлежащие утопленнику коснулись лица Арамина, и он от испуга зажмурил глаза. Когда же он открыл их то, пытался кричать, ибо увидел перед собой ведьму, чья кожа была зеленоватого оттенка, влажная словно гниющая, зубы черные, огромные глаза навыкате, смотрели меж черных прядей.

Ведьма ползала по стенам горы, передвигалась то на руках, то на ногах, так быстро, что кости ее часто похрустывали. Она взглянула на плененных людей и рассмеялась. Дикий рев раздался на горе, и стражники взмолились. Ведьма руками, шлепая о камни, приблизилась к одному из стражников, что был к ней ближе. В эту ночь он был караульным и шестым в ряду, тех, кто меньше всех верил в историю о Черной горе. Теперь он плакал, плакал и тогда, когда ведьма вынула кляп из его рта и прошипела ему:

– Хочешь поужинать здесь?

– Нет! Умоляю, пощадите! – кричал стражник.

– Отсюда ведут лишь три пути, только у двоих будет возможность бежать! Куда ты пойдешь, если я отпущу тебя? Она развернула весящего в сторону дольней стены, в которой было три хода.

– Куда угодно! – кричал стражник.

– Беги! – прошипела ведьма, облизав губы черным языком.

С этими словами хозяйка горы перерезала когтем веревку и плененный бедняга, упал, но тут же подскочив, распутал ноги и бросился бежать прочь. Бежавший посмотрел в две оставшиеся стороны: путь, что он выбрал, был самым коротким и вдалеке был виден свет, третья дорога была скрыта во мраке, ни секунды не раздумывая, он, бросился в левую сторону.

Падая, и запинаясь, испуганный до смерти он не смотрел под ноги и лишь спешил выбраться наружу и чем дальше он бежал, тем ближе, виделся свет. Погони за ним не было и это давало надежду. Когда же оставалось совсем немного, и выход из подземелья уже был перед носом, из темноты свет, что был виден впереди бежавшего начал слепить глаза, но и это не остановило его. Он мчался, что было сил, и страх его стал его роковой ошибкой. Он бежал так быстро, каждый шаг был так широк, что последний был сделан на самом краю горы, откуда он и сорвался со всего разбегу. Кто знает, успел ли он осознать свою ошибку, но уже через пару мгновений тело его хрустнуло, упав с высоты прямо под ноги даргам, что уже кружили около горы.

Пришло время второго пленного, в это раз вынув липкими руками, кляп из его рта она говорила:

– А ты не хочешь ли остаться на ужин?

– Нет! Умоляю отпустить!

– Хм, – прошипела ведьма, – у тебя будет выбор, ты можешь взять с собою товарища, а можешь оставить его здесь.

Стражник, который ранее был пятым в ряду путников рассказывающих байки у костра, хорошо слышал крик упавшего. Он говорил дрожащий голосом:

– А в чем разница?

– Если возьмешь его с собой, я пойду за одним из вас. Если нет, я поужинаю сначала им, а потом пойду за тобой!

Зрачки ведьмы сузились, она перерезала веревку и громко рассмеялась, а затем уставилась на стражника. Он же подскочив на ноги, взглянул на Арамина и, пятясь, извинялся:

– Прости меня, кто-то должен бежать, вдвоем не сможем!

– Беги! – закричала ведьма и испуганный пленник, несмотря на послушника издававшего звуки в противовес сказанного освобожденным бросился прочь.

Второй отпущенный решил бежать иной дорогой, но так же с небольшим просветом вдалеке. Он побежал в беспамятстве налево, откуда так же был едва виден свет, путь уводил его ниже и ниже к земле. Достигнув, наконец желаемого и оказавшись, казалось уже у выхода из Черной горы, он замер, перед его глазами была глубокая яма, а на ее дне стоял огромный кипящий котел, из которого так и валили клубы дыма. Ни каким образом нельзя было не обойти и не перепрыгнуть эту яму, лишь веревка тянулась через ветвь дерева, что прорастало от одной стены к другой. Оба конца веревки были с одной стороны, вот только кто будет держать ее?

Тут стражник понял, что прогадал, это ловушка и обойти ее можно лишь вдвоем. В стене было старое железное кольцо непонятно к чему и зачем, а возвращаться он бы не стал, поэтому принял решение и, привязав к этому кольцу один конец веревки, взялся за другой и прыгнул. Пожалуй, и не стоит говорить о значении кольца в стене и о том, что оно в любом случае оборвалась бы, даже если бы двоим и удалось выбраться, острый кол ждал своей очереди прямо у выхода из горы.

Второй отпущенный ведьмой издал последний крик и через мгновение уже заживо варился в котле. Наступила очередь Арамина, и ведьма подползла к нему. Уставившись ему прямо в глаза говорила:

– Ну а ты, хочешь ли остаться на ужин?

Арамин слышал крики с обеих сторон, куда коими можно было выбраться, дрожащим голосом отвечал:

– Да.

Первые лучи утреннего солнца озарили священную реку и ее окрестности, а из щелей каменной горы все еще клубился дым. Языки пылающего костра то и дело подскакивали перед взором, сидящего напротив ведьмы послушника, словно голодные псы, жаждущие свежего куска мяса. Собственно о мясе можно было не беспокоиться. Один из стражников кипящий в ядовитом шоколаде, по готовности, как раз поспевал к завтраку.