Чтение онлайн

– Мико?

Я моргнула.

– Прости, ты что-то сказал?

– Ты странно на меня смотришь. Не согласна с моей оценкой?

– Я… – Я боялась ответить правдиво, зная, что причиню ему боль. – Нет, я думала о Танаке. О том, как он обрадовался бы, увидев тебя во главе целой армии, как будто ты всю жизнь только этим и занимался.

Эдо отвернулся, и я протянула руку над углями и положила на его ладонь. В моих глазах выступили слезы, я не сумела их сдержать.

– Он так гордился бы тобой, Эдо. Надеюсь, гордился бы нами обоими, но… Прости, зря я это сказала.

– Нет-нет, – хрипло проговорил он. – Я… Я часто о нем думаю. Всегда. Но… о боги, Коко, как же я по нему скучаю. Как будто я сам – один сгусток горя, всего лишь ходячая пустая оболочка, и всегда ей останусь.

Забыв про завтрак, я поворошила догорающие угли и обняла Эдо. Он зарылся лицом в мое плечо и содрогнулся от беззвучного горя, которое сдерживал, как и я. Я ведь постоянно уверяла себя, что дам волю чувствам, когда все закончится и я наконец передохну. Но, обхватив его дрожащее тело руками, я поняла, что это время никогда не наступит.

Сичи тоже прижалась к нам, и, ощутив ее мягкие руки, запах и тепло, я все-таки расплакалась. Я вечно отгоняла эмоции, подавляла их и отрицала, но, когда потекли слезы, начала всхлипывать и дрожать, не сдерживаясь. Танаки и матушки больше нет, и я даже не могу с ними попрощаться. Раха я тоже потеряла, хоть и по-другому. Как и генерала Китадо. И генерала Рёдзи, а я ведь так надеялась, что он не пополнит список тех, кого мне пришлось оплакивать. Мейлян. Кой. Мой дом. Когда-то империя была крепким наследием императора Кина, и он мог бы бережно передать ее мне, как драгоценную реликвию. Но вместо этого они с матушкой делили империю, и она разбилась о землю у моих ног, а мне придется собирать осколки.

Так мы и сидели втроем – комок слез, горя и боли, – и, поскольку разделили эту боль, она казалась не такой ужасной.

В конце концов мы выплакали все слезы. Наши щеки высохли, плечи распрямились, и мы снова смогли дышать. Когда мы выплеснули столько общей боли, нам полегчало, но это не сдвинуло с места камень безнадежности, лежащий у меня на душе со вчерашнего дня. Знал ли Мансин о том, чем заняты чилтейцы? Что он заключает союз только с доминусом Вилиусом, а не с остальными? Или под попытками подписать договор чилтейцы скрывали свои истинные намерения от нас обоих? Я не знала, что больше пугает. С объединенной Кисией за спиной я могла с уверенностью встретить любого врага. Но, расколовшиеся, мы слабы. И я не могла избавиться от страха, что Мансин предал не только меня.

– А, вот вы где, ваша светлость. – Заметив нас, генерал из армии Эдо подошел ближе и остановился, склонившись в низком поклоне. – Ваши величества, – добавил он, отчего у меня по спине поползли приятные мурашки. – Ваша светлость, мы готовы к отъезду, осталось только собрать последние шатры. Ждем ваших приказов.

– Да-да, генерал, – отозвался Эдо, резко вернувшись к той роли, которую навязала ему жизнь. – Чем быстрее мы отправимся в путь, тем скорее достигнем Симая.

– Как пожелаете, ваша светлость. Да, и вернулись разведчики с новостями о лорде Мансине.

Едва он это произнес, как из-за шатра появилась Нуру, а следом за ней сгорбившийся Тор. Где бы он ни был и чем бы ни занимался, он всегда выглядел так, будто пытался казаться ниже и привлекать как можно меньше внимания.

– Какие новости? – спросила Сичи, вскочив, чтобы приветливо взять Нуру за руки.

На мгновение я испугалась, что Тор ожидает от меня того же – мы уже так много дней молчали о нашей мимолетной страсти в святилище, что она стояла между нами как огромное привидение.

– Мы его нашли, – сказала Нуру. – Около четверти дня пути на юг. Похоже, он подгоняет людей изо всех сил.

Тор присел, чтобы погладить Чичи, но при этих словах Нуру поднял голову.

– Или он уже знал, что они хотят взять Симай, и выехал сразу же, как только поступили новости.

– Именно этого я и опасалась, – сказала я. – Что у Симая мы окажемся в меньшинстве по сравнению с объединенными силами чилтейцев и кисианцев. А что, если он так и задумал изначально? Вдруг мы уже проиграли?

Тор снова стал гладить Чичи, и все замолчали, размышляя над моим кошмарным предположением. Но тут шатер рядом с нами рухнул, а солдаты начали скатывать его, чтобы подготовить к перевозке.

Стряхнув мое заразительное уныние, Эдо покачал головой.

– Я отказываюсь верить, что кисианские генералы согласятся воевать вместе с чилтейцами против собственного народа, что бы ни делал Мансин. Возможно, министр Оямада нарисует более полную картину, но генералов-варваров Мансин точно потеряет, как только отдаст такой приказ.

Задумчиво нахмурившись, Сичи посмотрела на Нуру.

– Его армия такого же размера, как была в Когахейре? – спросила она.

– Трудно сказать, потому что лагерь был менее упорядоченным, чем у Когахейры, – ответила Нуру. – А ты как думаешь, Тор?

– Я не видел вашего лагеря у Когахейры. Но был с армией чилтейцев и левантийцев, когда они брали Симай до сезона дождей, и без союза с чилтейцами, которые удерживают город, Мансину не хватит солдат, чтобы его отбить. Без тех… чилтейских осадных орудий.

– Ты должна с ним встретиться.

Я развернулась и потрясенно уставилась на Эдо.

– Что?!

– Ты должна с ним встретиться, – повторил он, вставая, и шатер за его спиной тоже начал опускаться. Солдаты были почти готовы к отъезду. – Подумай об этом, Коко, единственный путь узнать его планы – это спросить.

– Спросить? – усмехнулась Сичи. – Тебе следовало бы знать, что мой отец – такой же умелый лжец, как и твой, Эдо. Он не признается, что предал Кисию.

– Да, но и не согласится на временный союз для вытеснения чилтейцев, если хочет, чтобы они сохранили контроль над городом.

– Думаешь? Это же лучший способ сорвать наши планы. Он умеет дергать за ниточки.

– Да, но если и так, лучше держать его в поле зрения.

Сичи хмыкнула, размышляя.

– В этом что-то есть. А ты как считаешь, Мико?

В отличие от остальных, я еще сидела и, проводя рукой по длинной шерсти Чичи, попыталась разложить все по полочкам, представить все варианты развития событий, которые сулят ближайшие два дня. Это было все равно что всматриваться в туман: все возможности и мотивы были закрыты дымкой.