Чтение онлайн

– Я лишь позавчера ввела в город одиннадцать фаланг закаленных в боях солдат-призраков. Позавчера! А вы, сереки, уже ждете от меня чудес!

На самом деле она распределила призраков генерала Хашети так, чтобы они практически растворились в огромном городе – с тем же успехом они могли бы все еще сражаться на Разбросанных островах.

Бун не мог долго молчать.

– Ваше высочество, нам нужны не чудеса, а порядок.

– И он у тебя будет, Бун, как и у всех остальных! – возразила Сизин. – И тогда, возможно, ты перестанешь дрожать от страха.

Услышав недовольное ворчание, она с вызовом взглянула на придворных, словно призывая их надавить на нее еще сильнее. Как обычно, за дело взялся Бун.

– Но когда, будущая императрица? Число убийств растет, и они становятся все более жуткими, вода в Никсе по-прежнему убывает, Палата Кодекса все так же не справляется с потоком дел. Если армия не в силах навести порядок, тогда, возможно, камерарию Ребену нужна дополнительная помощь – от тех, кто желает и готов очистить наши улицы от зла. От тех, кто обладает необходимыми знаниями и ресурсами! И если учесть, что Палата уже использует призраков…

– Выкладывай все как есть, Бун. Этот зал – не сцена, где ты можешь упражняться в красноречии.

– Культ Сеша выразил желание оказать помощь, создав патрули…

Сизин пожалела о том, что у нее в руке нет бокала с вином, которое можно было бы в него плеснуть. Заседание Небесного двора вдруг резко свернуло куда-то в сторону абсурда.

– Ни в коем случае!

– Вы так быстро отказываетесь от их помощи?

Бун попытался щелкнуть пальцами, на миг забыв о том, что состоит из паров.

– Нет, серек, я отказываю им, поскольку они предали мою семью и империю. Их не зря изгнали из центральных районов города – и приказ об изгнании никто не отменял. Я очень сомневаюсь, что за двадцать лет их цели сильно изменились.

– Страх затуманил ваш разум, будущая императрица, – упрекнул ее Бун.

Сизин рассмеялась.

– Если бы я хоть чего-нибудь боялась, то сейчас, как и мой отец, пряталась бы в своем собственном убежище.

Придворные на миг умолкли и потрясенно уставились на нее. Она еще ни разу не отзывалась дурно об императоре. Сизин поняла, что, несмотря на все ее усилия, она все еще правит от имени своего отца.

– Я передам этот вопрос на рассмотрение нашему мудрому императору, – добавила Сизин и оскалилась. – Культ Сеша из этой башни изгнал он, так что решать ему.

Она взмахнула свитком в знак того, что тема закрыта, а заседание окончено. Сереки подчинились и, недовольно ворча, вышли из зала; многие из них как бы случайно забыли ей поклониться. Только Бун остался сидеть на скамье, положив руки на колени и наклонив голову.

Сизин скрестила руки на груди.

– Ты, Бун, недавно говорил со мной о моих амбициях, но забыл предупредить, что у тебя они тоже есть. – Она обернулась, чтобы бросить взгляд на сверкающий трон. Свет, проходящий сквозь кристалл, окрашивал мрамор в голубые тона. – Хочешь сесть на трон, тень? Попробуй захватить его. Еще ни одному призраку не удавалось взойти на престол Аракса. Ты не станешь первым.

Не говоря ни слова, Бун встал и попятился к выходу. Они пристально смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока он не скрылся в дверях.

– Этот человек… – прошипела Сизин. – Эта полужизнь…

В сопровождении гвардейцев она покинула Небесный двор и поднялась на вершину Небесной Иглы – туда, где находилось убежище ее отца. За витражными стеклами окон открывались такие виды, от которых даже у птицы закружилась бы голова. Сизин не обращала на них внимания. Она родилась в этой башне и уже давно к ним привыкла.

Уже во второй раз за день она шла по длинному коридору в сторону убежища. Гвардейцы ее отца уже заметили Сизин и принялись открывать огромные двери. Она пролетела мимо них в освещенную светом ламп приемную, и двери закрылись за ней. Все еще сжимая свиток в руке, она остановилась рядом со скамьей из сандалового дерева и хмуро посмотрела на дверь убежища. Чем дольше Сизин разглядывала завитки из золота и меди на двери и выгравированные на ней сцены, тем сильнее она сжимала свиток, словно он – шея врага.

Сизин почувствовала, как треснул деревянный хребет свитка в ее ладони, она, завопив, словно баньши, бросила свиток в дверь убежища. Папирус разворачивался, словно лента; куски покрытого лаком дерева полетели в противоположные стороны комнаты.

Они еще не упали на пол, а Сизин уже колотила по двери убежища. Ее кулаки снова и снова натыкались на холодный, неподвижный металл. Удары заставляли что-то внутри двери звенеть, но из-за нее не доносилось ни звука – никто не шептал извинений, никто не спрашивал, как у нее дела, никто не отвечал на ее вопросы.

Тогда Сизин прокляла и императрицу – не словами, а новым бешеным градом ударов. Из ее рта полетела слюна. Мать бросила ее, оказалась столь же трусливой, как и отец. Хотя теперь Сизин была в одном шаге от трона, она ненавидела родителей за слабость, за то, что они оставили ее посреди этого нелепого подобия императорского двора и страны.

Обессилев, Сизин опустилась на скамью. Ее руки и грудь дрожали, но в глазах не было ни слезинки. Она не стала плакать по императору и императрице, но дала им великое множество обещаний. На самом деле отчасти ей даже нравилась эта ненависть: это чувство, словно горячие угли под ногами, заставляло ее идти вперед.

– Вот увидишь, отец. Вот увидишь… – зарычала Сизин.

Она выскочила в коридор, заставив стражников поспешно расступиться. Ей хотелось поставить вместо них своих солдат, но стражники убежища не подчинялись никому, кроме императора. Вот еще одно правило, которое она мечтала поскорее изменить.

Спустившись в свои покои, она распахнула дверь и увидела Итейна, который тренировался со своим мечом Пересефом. Огромный меч окружало еле заметное облако белого тумана, словно клинок был ледяным. Не обращая на Итейна внимания, Сизин промчалась дальше.

– Передай этому псу Темсе, пусть прекратит бойню и начинает добиваться результатов, – сказала она, не останавливаясь. – Иначе его подвесят за ноги к верхушке Иглы, и он будет кормить воронье.

Итейн положил острие меча на камень, заставив металл зазвенеть.

– Именно так я ему и скажу. Другие приказания будут, Ваше великолепство?

– На самом деле да. Не мог бы ты еще и сброситься с крыши?

Сизин выскочила на балкон, с грохотом захлопнув за собой дверь. Оказавшись на балконе, Сизин впитывала в себя силу ветра и рев простиравшегося далеко внизу города. Но даже сейчас, когда она очищала свой разум от мыслей, ее глаза подмечали каждую красную точку.