Чтение онлайн

Чуть раньше, в тот же день, река и баржа подвели его; руль заклинило, и баржа села на мель. Даже если бы Фаразар обладал какими-либо навыками морехода, расширяющаяся река начинала загибаться на восток, в сторону дальних районов Аракса. У Фаразара не было выбора, кроме как отправиться в город на своих двоих.

Он снова посмотрел на город, ярко пылавший в лучах утреннего солнца. Желтые и белые металлические шпили, а также хрустальные окна ловили солнечный свет. Над городом висела дымка, и посреди раскаленной пустыни он казался бурым, безжизненным. Фаразр не винил его ни за вечную пыль, ни за доки и заводские районы, извергающие из себя дым – он ненавидел его за утренний туман, прилетевший с Беспокойного моря.

Море.

Как он мечтал увидеть синюю гладь вместо тошнотно-желтого песка и столь же отвратительных коричневых камней! Его могучий город не зря прижимался к берегу – для того, чтобы быть как можно дальше от этой раскаленной, пыльной задницы, которую кто-то назвал «ландшафтом». Если бы Фаразар мог, он бы вырвал весь город с корнем и перенес бы его на тропический Эд или на Разбросанные острова, где на суше правили зеленые заросли, а не солнце.

Он проклинал пустыню молча, но она, похоже, его услышала. С края дюны полетел песок, засыпав императора. Фаразар смотрел на то, как, лишь ненадолго замедляясь, песчинки проваливаются сквозь его светящиеся руки, словно мелкие монеты – в водоем.

Фаразар продолжил свой путь, сгибаясь, чтобы преодолеть вес своего груза и давление горячего ветра, который прилетел с севера. Чужая рваная рубаха отчасти в этом помогала, но он все равно чувствовал себя пустым, несуществующим, особенно когда песок и воздух проходили сквозь него.

Его труп, казалось, становился тяжелее с каждой милей. Возможно, все дело было в прилипшем к нему песке или в растущем напряжении, однако в результате Фаразар еле полз. Ландшафт тоже не давал никаких преимуществ: дюны увеличились, превратившись в более высокие горы и более длинные долины, а их мелкий, отшлифованный ветром песок двигался даже под его бесплотными ногами. Чтобы продвинуться на один шаг по крутому склону, Фаразару приходилось делать три. По крайней мере, на противоположном склоне его тело будет само скользить вниз, и тогда он сможет отдохнуть. Фаразару было неприятно за этим наблюдать, но чем больше времени он проводил в виде призрака, тем больше он считал свое тело куском мяса, а не персоной. Моя персона. Отчаяние, вызванное утратой, было настолько сильным, что он мечтал о порабощении, хотя, как и любой аркиец, знал, что оно необратимо.

Солнце стояло над головой, а тени дюны не давали, и поэтому Фаразар поджаривался. Отчасти он уже привык к этому, – вероятно, это было как-то связано с его происхождением и прошлой жизнью, – но теперь, когда к жаре добавилась работа, он чувствовал себя более тонким, чем паутинка. Ему казалось, что его пары улетучиваются.

Вперед и вперед он шел – до тех пор, пока солнце не преодолело половину пути до горизонта, а Аракс не стал темно-золотым. Фаразар превратил его в приманку, которая заставляла его ноги идти. Каждый раз, когда он взбирался на высокую дюну, Фаразар смотрел вдаль, на Аракс и на дороги, которые выходят из него.

Фаразар долго смотрел на север, переводя взгляд с белых и желтых зданий на сверкающие башни. Он размышлял, где его шансы на удачу выше. После Дюнных равнин ему придется пройти сотню миль по многолюдным улицам города, прежде чем он доберется до Небесной Иглы. Но вот вопрос: как это сделать? Будет ли он тащить за собой тело или войдет в город как свободный призрак? Первый мертвый император в истории страны. Больше всего на свете правители Аракса мечтали о том, чтобы в чем-то стать первыми. Огромное количество достижений уже кому-то принадлежало, и даже их имена вряд ли были оригинальными. Однако Фаразар оказался здесь, а его убийца где-то далеко позади; любой убитый правитель Арка мечтал бы о подобной ситуации. Высунув голубой язык, Фаразар еще раз бросил взгляд на Просторы. Если там найдется колодец Никса, то у Фаразара есть шанс сделать то, что еще не удавалось ни одному императору; править после смерти. И – данная мысль радовала его еще больше – сорвать планы Нилит. Все, что для этого нужно – избежать порабощения, наложить на себя чары, а затем вернуться в безопасный центр города. Тогда он будет править сто лет, а может тысячу. Тогда он сокрушит Красс, который так дорог Нилит, и захватит все Дальние Края.

Ухмыльнувшись, Фаразар наклонился, чтобы скрепить клятву плевком, но быстро вспомнил, что плевать он не в состоянии. Вместо этого он издал странный звук, который при желании можно было принять за решительный возглас.

Этот звук отозвался эхом. Затем внимание Фаразара привлекло взлетевшее в воздух облачко песка. Два острых изогнутых шипа длиной с руку высунулись из дюны слева от него. Фаразар накрыл собой свое тело, пытаясь защитить его; тем временем из-под земли появилась большая блестящая голова с шевелящимися усиками и глазами-бусинами. Две простые ноги, загнутые на концах, перелетели через край горной гряды и подтянули тело существа вверх. За ними появилась еще одна часть темного панциря, огромные составные плечи, а затем брюхо, за которым по песку тянулся след.

Жук булькнул снова – на этот раз громче и более эмоционально. Похоже, его заинтересовал труп, лежавший под Фаразаром. Однако он не стал нападать и не пошел вперед, как предполагал Фаразар, а сел, возвышаясь футов на восемь, не меньше, и, задвигав разными частями своей уродливой головы, попробовал воздух на вкус. Должно быть, существо ощущало какую-то вонь – но сам Фаразар ничего не чувствовал.

– Прочь, животное! Это не для тебя! – крикнул он, снова обретя дар речи.

Жук издал трель, но не сдвинулся с места. Насекомые, в отличие от лошадей и других животных, не боялись призраков. Фаразар вспомнил об этом лишь после того, как в течение нескольких минут махал руками, пытаясь прогнать жука. Даже когда он подошел достаточно близко, чтобы дать жуку по носу – или по его эквиваленту – насекомое не отступило и не попыталось укусить его, а продолжало щебетать. Фаразар пришел к выводу, что умственные способности жука ограниченны и оставил его в покое.

Мысль о цели придала ему сил, и Фаразар потащил свой труп вниз по склону дюны. Жук последовал за ним, осыпая его песком, летевшим из-под лап. Раздосадованный Фаразар пожалел, что у него нет вещи, которой можно было бы ткнуть жуку в глаз, а призрачные пальцы для этой цели скорее всего не годились.

В какой-то момент Фаразару показалось, что жук вот-вот рухнет на него, но тот остановился в опасной близости от призрака и немедленно уселся на песок. Вид у него был почти… виноватый. Именно тогда у Фаразара появилась одна идея, но он попытался ее прогнать.

Короли не ездят верхом на жуках. На лошадях и в повозках – да, но не на жуках. Жуки были ездовыми животными для нищих фермеров, жителей пустыни, мелких торговцев и всех прочих, кто не мог купить или украсть лошадь. Кроме того, насекомые славились своей непредсказуемостью; интеллект у них был значительно ниже, чем у лошади, а их тупой холодности позавидовали бы даже рыбы.

Но вот этот жук выглядел достаточно смирным и настолько послушным, что это раздражало. В какую бы сторону ни направился Фаразар, жук шел за ним, словно верный пес. Только однажды он попытался сдвинуть с места труп, но лишь оступился.

Фаразар заметил, что одна из ног жука странным образом изогнута. Похоже, что его искалечили, намеренно сделали хромым.

– Прочь! Возвращайся к хозяину, к семье, в гнездо, или что там у тебя!

Крики на жука не действовали, а когда Фаразар швырял в него песком, жук немного отступал, но затем сразу же возвращался. Когда же Фаразар наконец остановился у подножия следующей дюны, жук был совсем рядом с ним, и Фаразар понял, что лишь зря потратил силы.

– Долбаное насекомое, – выругался он, призывая бескрайнюю синеву над головой в свидетели. Затем, вздохнув, он решил все-таки воспользоваться своей идеей.

Фаразар взвалил труп на спину жука и намотал веревку на похожий на рог выступ, а затем неловко завязал узел, вид которого вызвал бы истерику у любого моряка. Все это время жук стоял смирно и что-то радостно бормотал, двигая ужасными челюстями. Фаразар не мог понять, тупой ли он, или же его хорошо выучили.

Держа конец веревки в руках, Фаразар ударил ею по блестящему панцирю, словно хлыстом, и обрадовался, увидев, как жук двинулся вперед. Затем Фаразар потянул за веревку, и, гляди-ка, животное послушно последовало за ним.