Чтение онлайн

По лестнице из рая спускались высокие фигуры. Ишмирские воины. Священники Пеш, с маслянистыми от крови руками. Одни несли трубы и горны, другие – церемониальные кинжалы. Они шествовали впереди капитана Исиги – та же сходила вниз с миской свежевырванных сердец. Некогда красивое лицо капитана ныне перекошено, ее череп видоизменялся уже много раз. Она бросила взгляд на шпиона. «Ты знаешь, кто я?» – подумал он, но она не удостоила его вниманием, просто перешагнула и всмотрелась в окутанный дымным облаком город.

Глаза у нее совсем, совсем безумные.

За Исиги следовала дама в шелковом одеянии жрицы Ткача Судеб. Эта дама подсела к шпиону, нацедила ему в рот из фляжки воды, потом откинулась и пыхнула сигаретой.

– Икс-84, – молвила Анна, – ну какого хрена ты все еще жив?

– Везучий, – бессильно прошелестел он.

– Везучий, – эхом откликнулась она, глядя на водоворот над «Великой Отповедью». – Нам всем повезло. Провел ты нас с этой бомбой. Соображаешь, что за это с тобою сделают?

– Ничего, чего б доселе не делали. – Во рту до того пересохло, что у него получался лишь шепот, ветерок, ворошащий холодный пепел.

Анна медленно покачала головой:

– Ну, придурок. Когда война окончится, боги станут забавляться, изобретая новые способы наказаний для отступников и предателей. Но ради тебя мы не будем так долго тянуть.

– Когда война окончится? – переспросила Исиги. – Война священна. Война извечна. – Она посмотрела на Гвердон и рассмеялась. – Но здесь я буду плясать на развалинах.

Исиги широко зашагала по камням, к берегу. Она вошла в море, осторожно избегая пену кислотного семени. Она побрела дальше, пока вода не поднялась ей по грудь, и продолжала расталкивать волны. Череп затрещал и преобразился, когда она приняла на себя боевое обличье Пеш. Раздались плечи, волны разбились о мускулы спины, когда Она зарычала. Буруны вокруг Нее порозовели кровью.

Теперь она выше башен – великая Богиня брела через непроглядную пучину бухты. Она отерлась о песчаную отмель, сокрушая Колокольную Скалу. Волны поменьше, что поднялись от ее шагов, неслись по заливу, затапливая остров Сорокопутов. Напуганные каменные люди на острове Статуй бросались на землю, зарывались в грязь, только бы не глядеть на Ее ужасный лик. Многим из них уже не подняться обратно.

С Ее выдохом львиные духи из пара и ненависти вырвались вперед Пеш, возвещая о приходе Богини.

Когда Она подступила к городу, несколько оставшихся пушек открыли по Ней огонь. Пушки яростно били с высот Священного холма – новейшее оружие алхимических мастерских срочно вывели в поле. Но Пеш – сама воплощенная война, и их ярость – это Ее ярость. Им не по силам Ей повредить.

Она заревела львиным ревом победы, и мир содрогнулся. Она выпустила когти, и священники на берегу Чуткого вострубили звонким гласом меди. Одним титаническим взмахом божественной лапы она сокрушила морской бастион Мыса Королевы.

Божья война пришла в город.

Анна наблюдала за разгневанной богиней.

– Вот так вот. Не сказать, что все прошло гладко, ну да и хрен с ним. – Она отсчитала золотые монеты, положила горсть на валун возле шпиона. – Под конец все счета закрыты.

Она докончила сигарету.

– При иных обстоятельствах забрали бы мы тебя в Папирусные Гробницы, и мой господь тебя бы рассоздал. Как Тандера. Но из-за того, что ты наворотил, Ткач Судеб покинул свою паутину, поэтому обойдемся светскими мерами.

Из-под полы одеяния она достала небольшой пистолет – дорогой, самозарядный. Навела шпиону в лицо.

– Мы проверяли тебя, Барадин. Ты же был никем – жалким контрабандистом. Ни веры, ни выжившей семьи. Ни личной преданности – никому. Мы изучали тщательно.

«Это правда», – подумал шпион. Сангада Барадин был идеальным новобранцем для вступления в Ишмирский Разведкорпус. Поэтому-то его и выбрали.

– Гвердону ты нас не продавал. Значит, кому – Хайту? Лириксу? Кто тебя купил, Барадин? Дай мне хоть что-то, и я проявлю милосердие, почему нет? Смертным милосердие можно. Богам нельзя.

«Она совершенно права». Он кое-что тихонько пробормотал.

– Что там у тебя? – Анна наклонилась к нему, пистолет теперь целил в живот. Священники Пеш с кинжалами в руках переглянулись, готовые приступать.

– Анна, – прошептал шпион. И проговорил еще одно слово, тайное слово, известное лишь тем, кто молился в тени подземных храмов и спускался в Папирусные Гробницы.

Анна выпрямилась.

– Боже мой, – тихо сказала она.

Пистолет выстрелил один, два, три раза, четыре. Четверо жрецов повалились. Светское жертвоприношение состоялось.

Анна вложила пистолет себе в рот и нажала на спуск. Пять.

Из расселин в скалах показались бледные пауки.

Шпион побрел к пляжу, пока пауки пеленали в коконы останки.

Эладора сказала – три дня.

Терпением Карильон пока еще никто не одаривал.

Три дня хватило ей, чтобы научить ишмирцев бояться Святую Карательницу. Любые окна – ее глаза, а улицы Нового города – лабиринт засад и ловушек. Ее солдаты – шайка воров и разбойников, которые обуют любого бога, посягнувшего на ее священные закоулки. Она шныряла по крышам и сточным канавам, заранее отслеживала прибывавших чудовищ.

По ночам выходили упыри. Крысов легион из туннелей вспарывал когтями и душил любого захватчика, отставшего от своих в темноте. Прежнюю улицу Сострадания ишмирцы превратили в бурную реку нежидкой воды, разделительный барьер между оккупированной зоной и владениями Карильон. Многим жителям Мойки удалось выбраться до наводнения, и полости под Новым городом нынче кишели народом. Она защищала всех как могла.

Но лучше их защищал Шпат: ограждал от чудес, запечатывал туннели, прежде чем монстры успевали по ним пробраться к людям.

Теперь сражение переместилось в другие округа Гвердона – вверх по улице Сострадания к Долу Блестки, Священному холму, на виадук. «Маленькая, но победа», – полагала Карильон, однако такой успех вызывал только досаду и раздражение.

На рассвете она навестила обгорелые развалины дома на улице Семи Раковин. Оттуда окинула взором льдисто блестящую гавань. За горизонтом лежал остров Чуткий и затопленная «Великая Отповедь».

– Если все равно предстоит ее поднимать, – пробормотала она, – тогда хер ли тянуть?