Чтение онлайн

Я подняла подбородок.

– Да, ваше величество?

– Недавние дезертиры, – сказал он. – Они ушли не на север. Не домой. Устроили лагерь где-то в болотах на полпути к Мейляну, в стороне от дороги, и собираются напасть.

– На нас?!

– Да. Не знаю, что творится у них в головах. Может, отголоски той болезни последовали за нами с равнин, но я не позволю рухнуть всем моим планам из-за горстки потерявших стыд левантийцев.

Я нервно сглотнула, но страх сковал горло, словно сжимающийся кулак.

– Ты должна разобраться с мятежом, прежде чем что-то случится. Возьми десяток Клинков, найди тот лагерь и положи этому конец.

Я помолчала, собираясь с мыслями, а потом сказала:

– Где-то по пути в Мейлян – это очень расплывчато. Они могут быть где угодно.

– Что верно, то верно, но ты вряд ли растеряла навыки следопыта за такой короткий срок.

Он произнес это почти ласково, но гнев сковал его челюсть и прочертил морщины вокруг глаз. Гидеон задержал на мне взгляд, а потом начал расхаживать по комнате, и слабые лучи света подчеркивали золотые нити его мантии.

– Понимаю, задание не из приятных, Дишива, но это должен сделать тот, кому я доверяю, а список доверенных людей быстро сокращается. Не знаю, почему наши люди поменяли точку зрения, но уверен, что тебя эта зараза не поразит.

– Я всегда буду верным Клинком левантийцев.

– Я это знаю, – сказал он и снова остановился передо мной. – Я знаю, что ты изо всех сил постараешься найти лагерь дезертиров и искоренить мятеж, прежде чем дела примут дурной оборот. Отправляйся завтра на заре.

– А как же три дня, оставшиеся до твоей женитьбы?

– Меня будут охранять оставшиеся Клинки. А когда ты выполнишь задание, ни у кого не будет причин желать мне смерти.

Я не совсем поняла, что он имеет в виду, но меня уже переполняли другие мысли. Он просил меня убить своих же сородичей. Левантийцы и раньше воевали друг с другом, гурт против гурта, когда нельзя было смириться с нарушением границ, но это происходило очень редко и только после многолетних оскорблений. Я могла понять, если кто-то решил дезертировать и уехать домой, но они предпочли остаться здесь и плели заговор против нас, а это уже выглядело бессмыслицей.

– Наверняка есть какое-то объяснение, – сказала я. – Какое-то недопонимание. Я разыщу их и поговорю как посланник, но…

– Дишива. – Гидеон шагнул ближе. – Похоже, ты меня не слушала. Я твой гуртовщик и даю тебе задание. Если не хочешь его выполнять, то покинь свою должность или брось мне вызов, но не забывай, что в таком случае тебе придется занять мое место.

И снова он посмотрел на меня, как будто давил всем весом. Отталкивая меня назад, пригвождая к стене, и я не могла вымолвить ни слова. Сколько раз я наблюдала за ним, понимая, что только он способен со всем справиться, найти баланс? Так что изменилось?

– Этот план придумал Лео?

Мой вопрос повис в гробовой тишине. И Гидеон, и Сетт уставились на меня, и мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не подогнулись колени. Я стояла, стиснув кулаки, все тело от головы до ног напряглось. Одно дело – доверять Гидеону, и совсем другое – доверять доминусу Виллиусу.

– Лео говорил мне, что ты его не любишь, – сказал Гидеон. – Считаешь его виновным в смерти паломника.

Ох, до чего же жалостливая у него улыбка. Мало что в жизни могло разъярить меня сильнее. Пока он не продолжил говорить.

– Я знаю, что чилтейцы оскорбили тебя, Дишива. Но нельзя ненавидеть всех из-за действий нескольких. Доминус Виллиус…

– Тебе не друг.

Теперь уже я шагнула вперед, с дрожащими от ярости руками.

– Ты любил Раха. Он был для тебя важен. И ты поддался манипуляциям того самого человека, который настроил его против нас. Почему?

Он поежился, но не сдвинулся с места.

– Манипуляциям? Ты не веришь в своего гуртовщика? – Гидеон раскинул руки. – Тогда почему не бросаешь мне вызов?

Народ за мной не пойдет. Не только кисианцы, но даже и левантийцы. Бросить ему вызов значило бы положить всему этому конец, конец всему, что мы пытались здесь построить, всему, на что надеялись, и… конец мне.

Я посмотрела ему в лицо, задержав взгляд на несколько мгновений, насколько хватило смелости, но, встав перед выбором сломиться или пойти в атаку, отвернулась. На этом все и кончилось. Я больше не произнесла ни единого возражения, мне осталось лишь поклониться и ждать, пока меня отпустят. Сетт замер у окна словно статуя.

– Хорошо. Можешь идти, Дишива, – сказал Гидеон. – У тебя не так много времени на подготовку.

Я уже повернулась к двери, но он схватил меня за руку, а другую ладонь положил на мое клеймо. Став его пленницей и одновременно замерев от потрясения, я напряглась, а он поднес губы к моему уху.

– Мне нужны их головы, Дишива, – сказал он, и я поежилась от теплой щекотки его дыхания. – Не для того, чтобы почтить их, а чтобы… другим неповадно было сбегать.

Гидеон выпустил меня так же внезапно, как и схватил, его взгляд был странно далеким, и на секунду я похолодела до мурашек по коже. Наверное, мы стоим на краю гибели, раз он так говорит. Раз требует от меня такого.

Но больше я не отважилась спрашивать, лишь промямлила «да, ваше величество» и пошла к двери, твердя себе, что через несколько дней его гнев уляжется, и он передумает. Я раздвинула дверь и вслепую шагнула в коридор. Даже когда я услышала, как дверь за мной закрылась, я все еще чувствовала вес взгляда Гидеона.

В карауле стояли Тафа и Балн, и я положила руку на плечо Тафы эн’Охт.

– Тафа, возьми несколько Клинков. По-тихому. Нам понадобится Локлан, чтобы смотреть за лошадьми, а остальных отбери из тех, кто беззаветно преданы Гидеону. Из разных гуртов, – добавила я, поразмыслив. – И по-тихому.

– Это ты уже говорила, капитан. Доверься мне, я все устрою. Что им сказать?

– Пока скажи только, что для них есть задание и мы уезжаем завтра на рассвете. Они должны подготовиться, но…

– По-тихому.

– Да, именно так.

– Ясно, капитан.

Она кивнула Балну.

– Я пришлю кого-нибудь себе на подмену. Ты в деле?

– Ты же знаешь, что да, – ответил он, пока я шла дальше по коридору, еще слегка пришибленная, сжимая кулаки, чтобы не тряслись руки.

Я слишком много раз ходила из своей комнаты к Гидеону, чтобы заблудиться, даже если мысли тянули меня в другом направлении, но что-то взывало ко мне из глубины сознания, твердя, что дезертиры – не самая наша большая проблема. Кто-то убил паломника. Кто-то убил Ливи. Кто-то убил Матсимелара и сжег все священные книги, и этот враг воспользуется моим отсутствием. Но чего он добивается?