Чтение онлайн

Тьенцо сжала левую руку в кулак, чтобы скрыть тот факт, что она онемела. Атака Гадрита достигла цели.

– Бой еще не окончен.

Гадрит начал что-то говорить, но огромный кусок льда ударил его в плечо и подтолкнул вперед. С неба снова посыпался лед – даже не легкий град, а стена из острых обломков льда. Гадриту пришлось построить над собой стену энергии, чтобы защититься. Когда он сделал это, мощный порыв ветра ударил ему в незащищенный бок и подбросил в воздух. Гадрит приземлился за пределами своей волшебной стены, и в него попало еще несколько градин, а рядом в землю вонзились молнии.

Дым и пар от расплавившегося льда закрыли обзор Тьенцо, и пока она стояла, приготовившись к обороне, она сосредоточилась на том, чтобы успокоить сердце, которое уже было готово взорваться.

Она была не настолько наивна, чтобы уже праздновать победу.

– И это твое лучшее заклинание, дочь моя? – Гадрит вышел из дыма. Он слегка обгорел, и его заплатанный плащ загорелся с одного боку, но сам он не получил значительного ущерба.

Тьенцо высоко подняла голову.

– Лучшее, которое, скорее всего, подействовало бы… – она внимательно посмотрела на отца, – на такого могущественного.

– Пока покончить с этим, – сказал Гадрит.

Тьенцо широко раскрыла глаза и ткнула искривленным пальцем в сторону Гадрита.

– На тебе нет защиты… нет талисманов. Твои старые талисманы не действуют на новое тело! – Она прищурилась и вложила всю свою волю в последнее заклинание.

Гадрит зашипел, когда его кисть превратилась в воду и пролилась на мягкую траву.

– Нет, – сказал Гадрит. – Почему я все еще чувствую свою руку?.. [157] – Он навел на Тьенцо другую руку, еще целую, и сжал кулак. – Игры кончились. – В голосе Гадрита прозвучало отчаяние: от руки отвалился еще один кусок, и эффект начал распространяться на другие части тела.

Тьенцо стиснула зубы, чтобы не закричать. Ее тело изогнулось, а лицо посерело от боли. Ей снова показалось, что ее сердце готово взорваться. Кровь остановилась в ее жилах, хотя продолжала настойчиво стучать в ушах. Тьенцо стала рекой, и эта река дошла до поворота, на котором теперь построили плотины. Тьенцо превратилась в разбитую дорогу, в тропу, перекрытую грудой обломков.

Заклинание, наложенное на Гадрита, ослабло, затем исчезло: Тьенцо уже не могла сосредоточиться. Ее глаза закатились, и вокруг нее стали бить молнии, окрашенные в безумные пастельные тона. Затем молнии закончились. Буря утратила свою силу.

Тьенцо умерла.

Исход боя висел на волоске: еще несколько секунд, и она бы победила. Гадрит сфокусировал внимание, посмотрел на обрубок руки и приказал ей отрасти заново. Рука выполнила приказ, но стала неровной и уродливой, а кожа на ней – блестящей, словно на шраме. Он засунул руку под край плаща.

Гадрит посмотрел на труп Тьенцо. Для человека, умершего столь мучительной смертью, ее лицо выглядело умиротворенным – она словно задремала после долгого, трудного дня.

– Твое лучшее заклинание впечатлило меня, дочь.

Гадрит пожалел о том, что у него нет времени сделать цали из ее души, и направился к своим сообщникам.

Кирин увидел Разлом вдали и пришел в отчаяние.

– Неужели границы так раздвинулись? – спросил он. – Мы же несколько дней будем добираться.

Молодая женщина повернула к нему голову.

– Раздвинулись? Мало кто знает, что эти границы вообще менялись с тех пор… – Она помолчала. – Ты уже был здесь?

– Все здесь были, – ответил Кирин. – Просто после возрождения большинство из нас об этом забывает. Мне нужен более быстрый способ добраться до Разлома.

– Значит, и мне тоже. Нескольких дней у меня нет. Я скоро очнусь.

Лес поредел, когда они подъехали к холму, на котором стояла небольшая каменная крепость, пришедшая в запустение. На стенах ее не было видно ни одного солдата, а в бойницах – ни одного огня. Кирин увидел ее лишь потому, что ее силуэт подсвечивали разноцветные молнии, вспыхивающие на сером небе.

– Очнешься? Что это значит? – спросил Кирин.

Лошадь, на которой они ехали, вскинула голову и захрапела. Женщина направила ее к крепости и взяла у Кирина копье.

– Это значит, что я сплю. Когда настанет утро, я пройду через Вторую завесу и снова проснусь в мире живых.

Она прикоснулась наконечником копья к деревянным воротам, окованным железом. Вместо того чтобы разрушиться, они отворились.

– Другого такого убежища по дороге к Разлому не найти, – сказала она. – Поэтому можешь изложить свои доводы здесь.

– Элана… – сказал он.

Она нахмурилась, тронула лошадь вперед и заехала в крепость. Крепость давно была заброшена, и теперь в ней жили пауки, крысы и другие обитатели пограничных земель. Все было покрыто пылью, но никаких признаков крупномасштабных разрушений видно не было. Демоны не брали эту крепость штурмом и не грабили ее.

– Что это за место? – спросил Кирин, сползая с огромной лошади.

– Не знаешь? Но ты же сказал, что ты старый.

– Я старше ее, – ответил он.

Она уставилась на него.

– Да, значит, ты действительно старый. – Она указала на крепость. – Это был пограничный форт. Когда-то он защищал мосты через Разлом, но теперь Разлом сдвинулся, и крепость покинули. – Она соскочила с лошади и подвела ее к стене. Кирин не мог отделаться от ощущения, что лошадь следит за ним, ожидая подвоха.

– Если Разлом движется, это… – он покачал головой. – Это плохо.

– Кроме того, меня зовут не Элана, – сказала женщина, поворачиваясь к нему. – И мне не нравится то, как ты на меня смотришь. Я хочу знать, какова цена моего исцеления и как тебе удалось меня вылечить. – Она потерла ладонью о ладонь, и с них посыпались красные хлопья – кровь демонов, которых она порвала на части.

– Прости, – сказал Кирин. – Элана – имя, под которым я знал тебя давным-давно.

– Меня никогда так не звали, – возразила она.

Он решил не спорить.

– Ладно. Тогда как тебя зовут?

– Сначала ответь на мои вопросы, – сказала она и крепче сжала копье, но затем отставила его в сторону.

Он выдохнул, потянул за рубашку и сморщился, увидев в ней огромную дыру.

– Никакой платы я с тебя не возьму. Твое исцеление и есть плата. Я причинил тебе ущерб по ошибке, ведь я не знал, что ты не враг мне.