Чтение онлайн

Они спешили вверх по реке Голин, пытаясь в самый короткий срок совершить путешествие, верхом на лошади занявшее бы месяц. Агаша тащил их по реке с ослепительной скоростью. И все же потребовалась неделя, чтобы добраться до заросшей пышной зеленью дельты, где стоял Голин-Ниис.

Рин посмотрела на нос лодки, где сидел Алтан. Он наклонился к Чахану — они, как всегда, о чем-то перешептывались. Так продолжалось с тех пор, как они покинули Хурдалейн. Чахан и Кара были связанными близнецами, но складывалось впечатление, что Чахан связан с Алтаном.

— Почему командует не Чахан? — спросила Рин.

Бацзы смутился.

— Ты о чем?

— Я не понимаю, почему Чахан в подчинении у Алтана.

Перед Женщиной он провозгласил себя самым могущественным шаманом во вселенной. Рин в это верила. Чахан путешествовал по миру духов, словно жил там, словно сам был богом. Цыке с легкостью спорили с Алтаном, но она никогда не видела, чтобы кто-нибудь противоречил Чахану. Алтану они были преданы, но Чахана боялись.

— Предполагалось, что он станет командиром после Тюра, — объяснил Бацзы. — Но когда появился Алтан, его отодвинули.

— И он нормально это воспринял?

Рин не могла представить, чтобы человек вроде Чахана спокойно отдал власть.

— Конечно нет. Чуть ли не огнем плевался, когда Тюр предпочел ему золотого мальчика из Синегарда.

— Так почему же…

— Почему он спокойно служит под началом Алтана? Во-первых, сперва это было не так. Он бесился целую неделю, пока в конце концов Алтану это не надоело. Он попросил у Тюра разрешения на дуэль и получил его. Они с Чаханом на три дня ушли в долину.

— И что произошло?

Бацзы фыркнул.

— А что происходит, когда кто-то дерется с Тренсином? Когда Чахан вернулся, его белые волосы почернели от сажи, и он подчинялся Алтану, как собачонка после плетки. Может, наш приятель из Глухостепи и способен взрывать разум, но Алтана он и пальцем не тронет. Как и никто другой.

Рин снова уронила голову на колени и закрыла глаза от поднимающегося солнца. С тех пор как они покинули Хурдалейн, она не спала и не отдыхала толком. Тело больше не выдерживало. Она так устала…

Лодку тряхнуло. Рин снова выпрямилась. Они на что-то наскочили.

— В воде что-то есть, — прокричал с носа Рамса.

Рин посмотрела через борт на реку. Все та же грязно-бурая вода… но тут Рин взглянула вверх по течению.

Поначалу она решила, что это игра света, созданная солнечными лучами иллюзия. А потом лодка оказалась в странном лоскутке цветной воды, и Рин окунула в нее пальцы. А потом в ужасе отдернула их.

Они плыли по кровавой реке.

Алтан и Чахан пораженно подскочили. Сидящий за ними Юнеген завизжал нечеловеческим голосом.

— О боги, о боги, — снова и снова повторял Бацзы. — О боги, о боги, о боги.

А потом навстречу поплыли тела.

Рин парализовало от иррационального страха, что это тела врагов, что они поднимутся из воды и нападут.

Лодка остановилась. Вокруг плавали трупы. Солдаты. Гражданские. Мужчины. Женщины. Дети. Все одинаково раздувшиеся и побелевшие. Лица у некоторых были изуродованы. Другие просто вяло болтались в алой воде, словно никогда и не дышали.

Чахан выловил и осмотрел труп девушки с синими губами. Его собственные губы бесстрастно сморщились, словно он глядел на след ноги, а не прикасался к скользкому трупу.

— Тела плавают в реке уже несколько дней. Почему их еще не отнесло в море?

— Из-за дамбы в Голин-Ниисе, — предположил Юнеген. — Она помешала.

— Но до города еще много километров… — заметила Рин.

Все замолчали.

Алтан встал на носу лодки.

— Вылезайте. Дальше бегом.

Дорога на Голин-Ниис была пуста. Кара и Юнеген ушли вперед на разведку, но доложили, что не видели врага. И все же присутствие Федерации было очевидно. Куда ни кинь взгляд — притоптанная трава, покинутые костры, прямоугольные отметины на почве в тех местах, где стояли шатры. Рин была уверена, что солдаты Федерации залегли и поджидают их в засаде, но по мере того как они приближались к городу, поняла, что это не имеет смысла, ведь враг не знает об их прибытии, да и никто не стал бы устраивать засаду ради такого мелкого подразделения.

И все же Рин предпочла бы засаду. Тишина была куда хуже.

Если Голин-Ниис в осаде, Федерация была бы настороже. Была бы готова к стычкам. Поставила бы часовых, чтобы силы обороны города не получили подкрепление.

Если в городе еще есть силы обороны.

Но Федерация как будто просто собралась и ушла. Никто даже не потрудился оставить хоть какие-то патрули. А значит, Федерации плевать, кто придет в Голин-Ниис.

То есть, что бы ни находилось за городскими стенами, это не имеет смысла стеречь.

Когда цыке наконец-то открыли тяжелые ворота, в лицо ударила жуткая вонь. Рин узнала этот запах. Она вдыхала его в Синегарде и Хурдалейне. Она знала, чего ожидать. Было бы глупо надеяться на что-то другое, но все же она не была готова встретиться с тем, что ждет за воротами.

Все застыли в воротах, не желая делать ни одного шага вперед.

Долгое время никто не мог произнести ни слова.

А потом Рамса упал на колени и закашлялся от смеха.

— Хурдалейн, — выдохнул он. — Мы были так поглощены тем, чтобы удержать Хурдалейн.

Он согнулся пополам, его бока тряслись от хохота, он молотил кулаками по грязи.

Рин ему завидовала.

Голин-Ниис был городом мертвецов.

Тела были аккуратно разложены, словно Федерация хотела оставить приветственное сообщение тем, кто войдет в город. Голин-Ниис уничтожили со странной артистичностью, с садистской симметрией. Трупы лежали ровными рядами, в пирамидах по десять, девять и восемь человек. Трупы были сложены у стены. Трупы размещались на улицах четкой вереницей. Трупы были повсюду, куда ни посмотри.

Ничего живого. Только шуршал ветер в руинах, жужжали мухи и кричали стервятники.

Глаза Рин наполнились слезами. Вонь была ужасающей. Рин посмотрела на Алтана, но его лицо превратилось в маску. Он стоически повел их по главной улице к центру города, словно решил увидеть весь масштаб разрушений.

Они шли молча.

Чем дальше они углублялись в город, тем искуснее становилась работа Федерации. Ближе к городской площади мугенцы надругались над трупами и разложили их в жутких, немыслимых позах. Трупы, приколоченные к доскам. Трупы, подвешенные крюками за языки. Трупы с отсеченными конечностями, безголовые, со следами пыток, которым подвергались еще при жизни. Отрезанные пальцы сложены в кучку рядом с остатками ладоней. Целый ряд кастрированных мужчин, отсеченные пенисы засунуты во рты.