Чтение онлайн

Кто-то познает радость, снося головы врагам.

Множество трупов были без головы. А сложенные аккуратными стопками головы еще не разложились до черепа, но уже утратили человеческие черты. А где сохранились лица, на них было написано одинаковое тупое выражение, словно эти люди никогда и не были живыми.

Как будто горит, как будто умирает.

Вероятно, из гигиенических соображений, а может, просто из любопытства, армия Федерации пыталась сжечь несколько пирамид из трупов. Но бросила эту затею. Может, не желала тратить горючее. Или поднялась невыносимая вонь. Тела наполовину обуглились, волосы сгорели до пепла, а кожа почернела и съежилась, но хуже всего то, что под пеплом трупы явно выглядели людьми.

У кого-то потоком льются слезы.

На площади они обнаружили странно короткие скелеты — не трупы, а выбеленные скелеты. Поначалу показалось, что это детские кости, но, рассмотрев их ближе, Энки опознал торсы взрослых людей. Он наклонился и прикоснулся к земле в том месте, где из нее торчал скелет. Верхняя часть тела была очищена до сверкающих на солнце костей, а нижняя осталась нетронутой в земле.

— Их закопали, — с отвращением сказал он. — Закопали по пояс и натравили собак.

Рин не могла понять, зачем Федерации понадобилось изобретать столько способов, чтобы мучить людей. На каждом углу цыке обнаруживали новый кошмар, масштабу зверств соответствовал размах изобретательности. Обнявшуюся семью насадили на одно копье. В чанах с водой плавали дети с кожей жуткого красного цвета — их сварили заживо.

За несколько часов единственными живыми существами, которых они встретили, были разжиревшие на кормежке трупами псы.

— Приказы? — наконец спросил Алтана Юнеген.

Все посмотрели на командира.

Алтан молчал с тех пор, как они прошли в городские ворота. Его кожа стала призрачно-серой. Как будто он болен. Он обильно потел, левая рука дрожала. Когда они дошли до очередной горы обугленных трупов, он содрогнулся, рухнул на колени и не мог идти дальше.

Это не первый геноцид в жизни Алтана.

«Снова Спир, — подумала Рин. — Наверное, Алтан представляет резню на Спире, когда его народ уничтожили за одну ночь, как скот на бойне».

Через некоторое время Чахан протянул Алтану руку.

Алтан схватил ее и поднялся на ноги. Он сглотнул и закрыл глаза. По его лицу прошла странная рябь, и выражение сменилось маской отстраненности, словно запечатав лицо и оставив уязвимость внутри.

— Разойтись, — приказал Алтан невероятно ровным голосом. — Найти выживших.

Никому не хотелось бродить по городу в одиночестве, когда вокруг только смерть.

Суни уже собрался возразить:

— Но Федерация…

— Федерации здесь нет. Ее армия ушла вглубь страны по меньшей мере неделю назад. Наши люди мертвы. Найдите выживших.

У южных ворот они обнаружили свидетельства последнего отчаянного сражения. Было ясно, кто одержал победу. Трупы солдат ополчения были разложены с той же аккуратностью, что и тела гражданских. Сложены посреди площади ровными стопками, один труп на другом.

Рин увидела на земле разорванный флаг ополчения, обгоревший и окровавленный. Рука знаменосца была отсечена, тело лежало поодаль — с пустыми, невидящими глазами.

На флаге был гребень дракона — символ Красного императора, символ Никанской империи. В левом нижнем углу вышита цифра «два» на старониканском. Знамя Второй дивизии.

Сердце Рин пропустило удар.

Дивизия Катая.

Рин опустилась на колени и прикоснулась к флагу. С горы трупов раздался лай. Рин подняла голову, и тут к ней бросился темный блохастый пес размером с небольшого волка. Его брюхо раздулось от многодневного пиршества.

Пес пронесся мимо Рин к трупу знаменосца, с надеждой принюхиваясь.

Рин смотрела, как он кружит, пуская слюни, и что-то в ней надломилось.

— Пошел прочь! — заорала она, пнув собаку.

Любой синегардский пес тут же сбежал бы, поджав хвост. Но этот потерял страх перед людьми. Он слишком долго прожил среди этой бойни. Может, решил, что и Рин вот-вот умрет. Может, посчитал, что свежее мясо вкуснее падали.

Пес оскалился и бросился на нее.

Он обрушился на нее всем немалым весом и застал врасплох, сбив наземь. Из открытой пасти капнула слюна, когда собака попыталась перегрызть артерию, но Рин прикрылась руками, и пес вонзил зубы ей в левое предплечье. Она громко закричала, правой рукой потянулась за мечом, вытащила его из ножен и ткнула в пса.

Меч вошел ему меж ребер. Челюсть пса обвисла.

Рин снова пырнула его мечом. Пес свалился с нее.

Она прыжком вскочила на ноги и вонзила меч собаке в бок. Пес был в агонии. Рин пронзила его еще раз, в шею. На лицо теплым потоком брызнула кровь. Теперь Рин колола мечом как кинжалом, снова и снова опуская руку и ощущая, как металл проходит сквозь мышцы и кости, ей хотелось только уничтожать…

— Рин!

Кто-то схватил ее руку с мечом. Рин развернулась, но Суни заломил ей руку за спину и крепко прижал, так что Рин не могла пошевелиться, пока не прекратила рыдать.

— Тебе повезло, что собака не прокусила правую руку, — сказал Энки. — Носи повязку неделю. Скажешь мне, если почувствуешь запах.

Рин согнула руку. Энки крепко перевязал место укуса и приложил припарку, щипало так, словно Рин сунула руку в гнездо шершней.

— Это пойдет тебе на пользу, — сказал Энки, когда она поморщилась. — Предотвратит инфекцию. Мы же не хотим, чтобы ты заразилась бешенством и у тебя пошла пена изо рта.

— А я хочу заразиться бешенством с пеной изо рта, — ответила Рин. — Хочу сойти с ума. Так я была бы счастливее.

— Не говори так, — сурово сказал Энки. — У тебя много работы.

Работы? А может, они просто тешат себя иллюзиями, что найдут выживших, не способны признать простую истину, что уже опоздали?

Рин продолжила бесполезное занятие — прочесывала пустынные улицы, копошилась в завалах, обыскивала дома с выбитыми дверями. Через несколько часов поисков она уже отчаялась найти Катая живым и начала надеяться, что не обнаружит его тело, потому что увидеть его распятым, с отрезанными конечностями, в тачке вместе с грудой других трупов, наполовину сожженным было бы хуже, чем вообще не найти.

Она бродила по Голин-Ниису в одиночестве, а перед глазами стояла пелена, Рин пыталась и видеть, и не видеть одновременно. Она уже свыклась с вонью и видом трупов и лишь осматривала очередные лица в поисках кого-нибудь знакомого.

И все время звала Катая. Она выкрикивала его имя всякий раз, когда замечала какое-нибудь движение, намек на жизнь — то в переулке скрывалась кошка, то внезапно взлетала стая ворон, напуганная возвращением живых людей. Рин несколько дней выкрикивала его имя.