Чтение онлайн

Значит, остались только я, Черная роза и мои пробитые ангельские доспехи.

– Я все равно пойду. Я не брошу шаха Кярса. Это мой…

– Долг, – закончил за меня Кинн. – Я знаю. Ты без конца это твердишь.

– Пусть Бабур и Сира убивают друг друга. Я останусь с человеком, которому обещал помощь.

Совершал ли я очередную глупость? Я мог бы повернуть назад, склониться перед Бабуром и Хурраном и сосредоточиться на уничтожении Сиры и ее племен. А после этого мы могли бы разбить крестейскую орду.

Но в конце концов мы все равно придем к храму святого Хисти. Нам придется сразиться с защищающими Кярса гулямами или убедить их предать его. В любом случае Кярс окажется в цепях.

А потом Хурран и Бабур позовут палача. На глазах у многочисленных свидетелей тяжелый клинок отделит голову Кярса от тела.

Как я могу допустить это и продолжать гордиться тем, что янычар? Как слово «долг» может что-нибудь значить для меня после такого?

Возможно, моей главной ошибкой было связать себя с Кярсом. Если бы я этого не сделал, то не чувствовал бы себя в долгу перед ним.

– Тебе придется вывести Кярса из Зелтурии, – прервал мои размышления Кинн. – А там все еще находятся десятки тысяч крестейцев.

– Я разберусь с ними, как делал всю жизнь.

– Но даже если вытащишь его из Зелтурии, куда ты его отправишь? Где в Аланье его примут?

– Нигде. – Я потрогал место на доспехах, куда ударил Пашанг. Я залил дыру сталью и выкрасил в черный, но неровная поверхность контрастировала с идеальной гладкостью ангельских доспехов. – Мы унесем его в Костану. Может, Философы заодно починят мои доспехи. – Я повернулся к разноцветному птаху, хлопавшему крыльями в воздухе. – Где поблизости ты сможешь подождать меня в безопасности от ангела?

– Я не уверен насчет полной безопасности… но река Вограс кажется разумным выбором.

– Чтобы добраться туда, нам придется пройти через поле битвы и множество разведчиков. Вот что я тебе скажу – жди нас на дороге в Доруд. Так мы избежим встречи и с Сирой, и с войсками Бабура.

– Ладно. Береги себя. Какая бы идея ни пришла тебе в голову первой, скажи «нет». И во второй, и в третий раз тоже. Чтобы не наделать катастрофических глупостей, попробуй четвертую или пятую.

– Вряд ли у меня будет столько времени на размышления.

– Просто не умирай!

– Постараюсь.

– Слушай, ты не можешь перебить всех крестейцев в одиночку. Ты просто человек. Ты устанешь размахивать клинком.

– Говоришь прямо как Тенгис, – усмехнулся я. – Когда-нибудь мы все умрем. Даже маг рано или поздно погибнет от рук кого-то или чего-то. Приятно знать, что я не умру в собственной постели.

Я погрузил сапоги в песок и начал спускаться с дюны.

– Что в этом приятного? – выкрикнул Кинн, взмывая в небеса. – Ничего в этом приятного нет, идиот. Просто сосредоточься на том, чтобы не умереть!

Я миновал сотни обескровленных тел крестейцев, наполовину зарытых в песок. У них не было зрачков, и это тревожило, ведь глаза – врата души. Неужели ангелы пожрали души всех этих людей? Какие ужасы они сейчас претерпевают?

Содрогнувшись от этой мысли, я пошел дальше. Окаймляющие южный проход горы высились словно стена, выкованная великанами. Издалека я заметил часовых в золотых доспехах, и сердце затрепетало от надежды. Потом я вспомнил, что некоторые крестейцы носят доспехи убитых гулямов.

Мне не прорваться через проход даже в непробиваемых доспехах и со всесокрушающим клинком. Как сказал Кинн, я устану, а без него не смогу улететь, и враги окружат меня и стянут доспехи, а может, даже найдут в них слабое место.

Я приблизился к страже южного прохода. Многие солдаты Базиля наверняка мечтали сбежать по нему из Зелтурии, но, поставив там верных людей, он, скорее всего, предотвратил дезертирство.

Сидевший на песке перед стражниками человек в коричневом плаще и белом кафтане повернул голову и посмотрел на меня.

Эше. Глаза у него были красные и мокрые, а в руках он держал тряпичный сверток.

Человек в доспехах гуляма говорил с Эше на химьярском. Вообще-то он и выглядел как химьяр, а не как крестеец. Странно, учитывая, что остальные стражники были крестейцами.

Когда я подошел, химьяр поднял лук с наложенной стрелой. Ах, так он Лучник Ока.

– Не наставляй на меня эту штуку, – сказал я. – Ты же знаешь, что она просто сломается.

– Чего тебе надо? – спросил лучник в доспехах гуляма.

– Войти в город.

Лучник опустил лук и подошел ближе.

– Я не стану тебя останавливать. Но ты должен знать, что там полный хаос. Император Базиль исчез. Никто не знает, что делать. – Он взглянул на восьминогого ангела, на которого я изо всех сил старался не смотреть, и указал вверх. – Я вижу солнце… но мы почему-то остаемся в тени.

Эше тоже посмотрел вверх.

– Там что-то есть. Небо… какое-то размытое…

Они не могли видеть Малака, но чувствовали, как он нарушает естественный порядок вещей.

– А в каком состоянии храм Хисти? – спросил я лучника.

– Геракон намерен взять его штурмом. Говорит, так приказал Базиль. Но священник Йохан настаивает, что Геракон неправильно понял приказ. Похоже, дело дойдет до драки.

– А куда делся Базиль?

– Геракон и Йохан видели, как он вошел в храм.

Тогда почему он не вышел? Почему не спросить находящихся внутри? Что здесь на самом деле происходит?

– Ты говоришь на их языке? – спросил я.

Лучник кивнул.

– Как тебя зовут?

– Амрос. Я служу великому магистру Абунайсаросу.

– Тогда почему ты здесь, а не в храме?

– Я был связующим звеном между теми, кто находится в храме, и императором Базилем. Но после исчезновения Базиля меня не пускают обратно в храм.

Я взглянул на Эше. Он прижимал к себе сверток, будто ребенка.

– А ты, Эше? Зачем ты здесь?

– Я пойду с тобой, – вяло прошептал он, словно не спал на протяжении целой луны.

Он смотрел на мои сапоги, не поднимая головы.

– Что у тебя в руках?