Чтение онлайн

– Так, как вы поступили с лекарством для повышения иммунитета.

Опасный багровый румянец залил лицо Годзена; но он не ответил.

Продолжая обращаться к полу, Доннер пробормотала:

– Я не люблю играть так грязно.

Сейчас Фрик взорвался.

– О, не нужно вот этих выкрутасов. На вашей совести столько же крови, сколько и на нашей. А может быть, и больше. А иначе почему вас называют палачом? Вы доставили сюда Джошуа, не так ли?

– Я выполняла приказы, – ответила она, словно сама себе. – Я верю ему. Я должна это делать. Но мы должны быть полицейскими. Что пользы, если мы не будем честными?

Хаши деликатно пожал плечами.

– Что такое честность? Мы устанавливаем цель. Затем находим средства, чтобы достичь ее.

Часть крови, лежащая на совести Мин, сверкнула в ее глазах, когда она метнула взгляд на Лебволя.

– Меня начинает тошнить, – прорычала она. – Вы сказали, что собираетесь объяснить нам, как он работает. Делайте это, и я моментально ухожу.

В уголках рта Хаши мелькнула улыбка.

– Хорошо.

– Но я должен предупредить вас, – сказал он двум остальным директорам. – Если вы разочарованы возможностью того, что наш Джошуа не будет запрограммирован на спасение Морн Хайланд, то вам совсем не понравится то, что я скажу.

– Что все это должно означать? – спросил Годзен.

– Я опущу некоторые технические детали, – ответил Лебволь. – А вкратце все это звучит так:

Когда создавалось программирование Джошуа и обсуждались приоритеты и вариации их, это записывалось в информационное ядро его компьютера. В конце концов это стало его неотъемлемой частью. Интерфейс между его разумом и его компьютером позволит ему действовать на основе его опыта и знаний – пока он не попытается нарушить что-нибудь, что шло бы вразрез с его программой. У него будет моральный эквивалент двух разумов. Один, наш, будет посылать ему инструкции. Другой, его, будет действовать согласно этим инструкциям. Внутри себя программа корректируема. С помощью шизо-имплантатов мы можем добиться любого действия, которое не подтверждено его программированием. К несчастью, система ограничена. Проще говоря, трудность заключается в том, что мы никогда не сможем предвидеть любую ситуацию и положение, с которыми столкнется Джошуа. И если обстоятельства сложатся так, что не будут адекватно отвечать его программированию, он будет в состоянии предпринять независимые действия – действия, которые могут стать катастрофой для нас или для наших интересов. Это вы уже знаете.

– Естественно, мы знаем это, – загремел Фрик. – Мы не настолько глупы.

Взгляд Хаши позволял предположить, что у него на этот счет свое суждение, но в его тоне не звучало ни малейшей степени оскорбления.

– Решение проблемы в том, что Джошуа будет работать не один. Его будет сопровождать «партнер». Этот «партнер» будет делать вид, что он его подчиненный, но у него будет возможность отменить программирование, если понадобится. Компьютер Джошуа будет распознавать голос партнера, и когда партнер произнесет необходимый код, новые инструкции будут записаны непосредственно в информационное ядро. Естественно, если мы найдем причины изменить программирование Джошуа со своей стороны, нам нужно будет лишь задействовать его партнера. Изменения будут сделаны очень скоро.

Оба, Мин и Годзен, ждали, пока Хаши изучал их. И через мгновение директор СИ сказал:

– Партнер Джошуа уже отобран и сейчас подвергается интенсивной тренировке. Как вы наверное понимаете, его нельзя контролировать в той же мере, что и Джошуа. Если бы дело обстояло так, то он мог бы лишь уменьшить эффективность Джошуа. Но мы выбрали человека, который особенно хорошо подходит на эту роль. И уверяю вас, что его тренировки ведутся очень интенсивно.

Доннер оскалила зубы и продолжала ждать.

Ангус не мог работать челюстями; тем не менее, ждал и он.

– Не тяни, Хаши, – сказал Годзен. – Кто он?

Хаши Лебволь подмигнул.

– Не кто иной, как наш ценный союзник и коллега Милош Тавернье.

Где-то внутри Ангуса вспыхнул слабый огонек надежды.

– Тавернье? – Фрик выругался. – Вы сошли с ума? Вы собираетесь доверить всю операцию человеку вроде «Тавернье»? У него щепетильности не больше, чем у поломойной машины. Он уже продал службу безопасности Станции. Все, что нужно, это достаточно заплатить ему. Он, вероятно, продаст и нас. Если это не произошло сейчас, то лишь потому, что ему не предложили достаточно кредиток.

– Я так не думаю. – Хаши был невозмутим. – У нас достаточное количество охраны.

– Первое, прежде всего то, что информационное ядро неизменно. Наш Милош не сможет эффективно пользоваться инструкциями которые идут прямо вразрез с программами Джошуа. А любое распоряжение, которое он отдаст – точнее каждое слово, которое он произнесет в присутствии Джошуа – будет навсегда зафиксировано. Наш Милош не сможет скрыть того, что сделал. Вдобавок, его предательство известно. У нас есть все доказательства. Если наш Милош попытается предать нас, он будет уничтожен. Мы не оставили ему в этом сомнений.

Хаши снисходительно улыбнулся и продолжал:

– В любом случае, каковы бы ни были ваши возражения, вы должны рассмотреть вопрос правдоподобия. Партнер Джошуа должен выглядеть подчиненным Ангуса Фермопила. Капитан Фермопил известен на Малом Танатосе, и известно, что он никогда никому не подчинялся – и никогда не примет к себе подчиненного, который не докажет, что он нелегал. Его программирование позволит ему рассказать о его предательстве, объяснить и таким образом защитить его. Это сделает Милоша беспомощным и заставит вернее служить нам.

Фрик был не удовлетворен, но Мин не дала ему новой возможности протестовать.

– Нет, Хаши. – Она говорила почти спокойно. – Это не подходит. Ты не сможешь сделать этого. Я удивлялась, для чего мы забрали Тавернье со Станции Ком-Майн, но я предполагала, что это будет для нас прикрытие на случай, если нас вдруг возьмут за шкирку. Я никогда не думала, что ты собираешься использовать его таким образом Он неудачный выбор. Ты не можешь позволить известному предателю контролировать оружие вроде Фермопила. Ведь ставка – один из моих людей. Я собираюсь бороться с этим.

И отложить операцию? спросил Ангус, погруженный в свою тишину паралича. Нет, ты этого не сделаешь, ты этого не хочешь.

Хаши твердо смотрел в лицо Доннер.

– Это решено, – заявил он. – Директор отдал приказ много недель назад. – Он сделал паузу и довольно добавил: – С гордостью заявляю, что предложение исходило от меня. Я считаю, что наш Милош – отличный выбор.

Мин сжала кулаки и потрясла ими перед собой. Но она не собиралась драться. Сквозь зубы она проскрипела:

– Лебволь – ты дерьмо.

Глаза Хаши помрачнели. Хрипя, он ответил:

– Наверное, тебя не удивит, что я думаю о тебе точно так же.

– Пойдем, Мин, – апоплексический румянец горел на лице Годзена. – Я собираюсь поговорить с директором. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Мин оскалилась ему в ответ, резко повернулась и торопливо вышла из комнаты.

– А когда директор откажется изменить свое решение, – сказал Лебволь Годзену, – ты снова попытаешься «действовать через его голову». Но на этот раз не преуспеешь. Игра идет глубже, чем ты себе представляешь, и ты потонешь в ней.