Чтение онлайн

Ещё одной деталью, поразившей Понтера, стал непривычно молодой возраст здешних дипломатов. Некоторые из них даже были моложе, чем сам Понтер! Мэре как-то упомянула, что подкрашивает свои волосы, чтобы скрыть седину, – этого Понтер вообще не мог понять: прятать седину – всё равно что прятать мудрость. Глексены мужского пола, как он заметил, красили волосы гораздо реже – вероятно, им чаще приходилось доказывать свою мудрость. Однако всё равно среди собравшихся здесь людей седовласых было непривычно мало.

Подозрения Понтера немного улеглись, когда здешний высший чин, носящий загадочный титул «всеобщий писарь» [1157] , оказался темнокожим мужчиной более-менее, по меркам Понтера, подходящего для такого поста возраста. Элен Ганье шёпотом сообщила Понтеру, что этот человек недавно получил Нобелевскую премию мира, что бы это такое ни было [1158] .

Понтер сидел вместе с канадской делегацией. К сожалению, Мэре не пустили на места для делегаций, хотя она наверняка сидела где-то наверху, на местах для зрителей. Над трибуной Понтер заметил гигантскую версию бледно-голубого герба Объединённых Наций. Хотя умом Понтер осознавал, где находится, на уровне эмоций он всё ещё отказывался признавать, что этот странный мир имеет хоть какое-то отношение к его Земле. Но центр герба занимала карта Земли в полярной проекции, которая выглядела точно так же, как аналогичные карты, которые Понтер видел у себя дома. Карту окружали ветви какого-то растения. Понтер спросил у Элен, каково значение этих ветвей, и она объяснила, что это лавровые ветви, символ мира.

Башня Мира. Премия мира. Ветви мира. При всей их воинственности мир, похоже, занимает очень важное место в головах глексенов. Понтер также отметил, что их слово, обозначающее мир, даже короче слова, обозначающего войну.

После длинного приветственного слова «военачальника-писаря» наконец подошла очередь Туканы. Она поднялась и прошла к трибуне, в то время как глексены занимались тем, что у них называлось «аплодисментами». Тукана несла маленький ящичек из полированного дерева, который она поставила на трибуну.

Генеральный секретарь пожал ей руку и оставил центральное возвышение.

– Приветствую вас, народы Земли, – произнёс имплант Туканы, переводя её слова; Элен потребовалось немало времени, чтобы донести до компаньона понятие «народов» – множественного числа слова, которое само по себе обозначает множество людей. – Я приветствую вас от имени Верховного Серого совета моего мира и от имени всего нашего народа.

Тукана продолжила, кивнув в сторону Понтера:

– Когда один из нас появился здесь впервые, это было результатом неожиданного стечения обстоятельств. В этот раз наш приход был заранее спланирован и с нетерпением ожидаем нашим народом. Мы намерены установить долгосрочные мирные связи с каждой из представленных здесь наций.

Некоторое время она продолжала в том же духе, не говоря почти ничего существенного. Однако глексены, как заметил Понтер, ловили каждое её слово, хотя те, кто сидел ближе всего, украдкой разглядывали Понтера, по-видимому заинтригованные его необычной внешностью.

– А теперь, – сказала Тукана, очевидно переходя к сути дела, – я с удовольствием произведу первую торговую операцию между нашими двумя народами. – Она повернулась к темнокожему мужчине, стоявшему у края центрального возвышения: – Прошу вас…

«Военачальник-писарь» вернулся к трибуне, неся собственный маленький деревянный ящичек. Тукана открыла свой, только что доставленный с другой стороны.

– Этот ящик, – сказала Тукана, – содержит точную репродукцию черепа ископаемого экземпляра, чей аналог на этой Земле носит обозначение AL 288–1, представителя вида, названного вами Australopithecus afarensis, экземпляра, более известного как Люси. – Тукана проинструктировала компаньона произнести это имя с правильным звуком «и».

В зале зашептались. Значение происходящего Понтеру объяснили заранее. На обеих версиях Земли останки одной и той же самки австралопитека в результате эрозии оказались на поверхности в месте, которое глексены называли Хадар, Эфиопия, на этой Земле, и в соответствующей точке Северо-Западной Караканы в мире Понтера. Однако метеорологические явления в двух мирах не идентичны. На этой Земле, Земле Нью-Йорка, Торонто и Садбери, этот череп был сильно повреждён эрозией, когда Дональд Йохансон нашёл его в году, который глексены называют 1974-м. Но на Земле Туканы и Понтера скелет был обнаружен раньше, чем эрозия успела нанести ему значительный вред. Это был очень символичный подарок, тонко подчёркивающий факт того, что в обоих мирах существуют одни и те же залежи полезных ископаемых и окаменелости, и обмен информацией об их местоположении будет, без сомнения, выгоден обеим сторонам.

– Я с благодарностью принимаю этот дар от имени всех народов Земли, – сказал темнокожий человек. – И в качестве ответного дара прошу вас принять вот это. – Он протянул свой ящичек Тукане. Она открыла его и вынула нечто, выглядевшее как кусок камня, завёрнутый в прозрачный пластик. – Это образец брекчии [1159] , взятый Джеймсом Ирвином [1160] в борозде Хэдли. – Он выдержал драматическую паузу, явно наслаждаясь недоумением Туканы. – Борозда Хэдли, – объяснил «военачальник-писарь», – находится на Луне.

Глаза Туканы округлились. Понтер был потрясён не меньше её. Кусочек Луны! Как он мог сомневаться в том, что с этими людьми нужно дружить!

Мэри сбегAла вниз по винтовой лестнице в холл здания Объединённых Наций. Понтер и Тукана покидали Генеральную Ассамблею, окружённые квартетом полицейских в форме, очевидно несущих охрану. Мэри поспешила к двум неандертальцам, но один из полицейских преградил ей дорогу.

– Сожалею, мэм… – сказал он.

Мэри выкрикнула имя Понтера, и тот обернулся.

– Мэре! – воскликнул он собственным голосом и заговорил через транслятор: – Пожалуйста, пропустите её, офицер. Это мой друг.

Полицейский кивнул и отступил в сторону. Мэри метнулась к Понтеру.

– Ну и как, по-твоему, всё прошло? – спросил он.

– Блестяще, – ответила Мэри. – Кто придумал подарить слепок черепа Люси из вашего мира?

– Один из геологов «Инко».

Мэри восхищённо покачала головой:

– Великолепная мысль!

Посол Тукана обернулась к Мэри:

– Мы собираемся покинуть это здание и пообедать. Вы присоединитесь к нам?

Мэри улыбнулась. Старшая неандерталка, может быть, не слишком опытный дипломат, но она определённо очень любезна.

– С удовольствием, – ответила она.

– Ну так идёмте, – сказала Тукана. – Для нас – как это у вас говорится? – зарезервирован столик в едальне неподалёку.

Мэри порадовалась, что захватила плащ, хотя Понтер с Туканой, похоже, отлично себя чувствовали без верхней одежды. На них обоих были штаны того типа, что Мэри видела раньше на Понтере, – с клапанами на концах штанин, которые обёртывались вокруг ступни. Штаны Понтера были зелёного цвета, Туканы – бордового. Также на обоих были рубахи с застёжками на плечах.

Мэри ещё раз взглянула на башню ООН – прямоугольный монолит, закрывающий солнце. Помимо неё, неандертальцев сопровождали два американских дипломата и два канадских. Четверо полицейских окружали группу идущих по аллее.

Тукана разговаривала с дипломатами. Понтер и Мэри немного отстали от них, оживлённо болтая.

– Как твоя семья? – спросила Мэри.

– Все здоровы, – ответил Понтер. – Но ты не поверишь, когда я тебе расскажу, что там творилось в моё отсутствие. Моего партнёра, Адекора, обвинили в убийстве меня.