Чтение онлайн

Мэри писала отчёт для Джока, подробно описывая всё, что ей удалось узнать о неандертальской генетике от Лурт, Вессан и других учёных. Работа эта одновременно поднимала ей настроение и вгоняла в депрессию: поднимала настроение, потому что она многому научилась, и вгоняла в депрессию, потому что неандертальцы в этой области опережали глексенов на десятки лет, и бoльшая часть того, что она делала в прошлом, сразу же оказалось безнадёжно устаревшим.

Тяжёлые шаги – кто-то бежит по коридору.

– Мэре! Мэре!

В дверях её кабинета возник Адекор; его широкое круглое лицо искажено ужасом.

– Что стряслось? – спросила Мэри.

– Лонвес Троб. Он потерял сознание! Нам нужна медицинская помощь, а мы…

А неандертальцы, за исключением Бандры, знавшей шутку про 911, понятия не имели, как вызвать «Скорую помощь», и их компаньоны также не имели понятия, что делать в таких случаях по эту сторону портала. Мэри вскочила и кинулась по коридору в лабораторию квантовых вычислений.

Лонвес лежал на спине, веки его глаз трепетали. Когда он их открыл, то стали видны лишь гладкие металлические сферы; по-видимому, они повернулись так, что металлические зрачки оказались с другой стороны.

Понтер стоял над Лонвесом на коленях. Он без видимых усилий раз за разом нажимал ему ладонью на грудную клетку – неандертальский вариант сердечно-лёгочной реанимации. Золотой компаньон Лонвеса в это время что-то громко говорил по-неандертальски – по-видимому, сообщал жизненные показатели своего носителя.

Мэри схватила с одного из столов телефон, набрала девятку для выхода на внешнюю линию, затем 911.

– Пожарные, полиция или «Скорая»? – спросил оператор.

– «Скорая».

– Что случилось?

– У мужчины сердечный приступ, – сказала Мэри. – Поторопитесь!

Женщина-оператор, должно быть, уже видела на экране адрес, определённый по номеру телефона.

– Отправляю машину прямо сейчас. Вы умеете делать непрямой массаж сердца?

– Да, – ответила Мэри. – Но его уже делают, и… Да, я же не сказала сразу. Мужчина с сердечным приступом – неандерталец.

– Мэм, ложный вызов «Скорой» – серьёзное преступление…

– Я не шучу! – рявкнула Мэри. – Я звоню из «Синерджи Груп», это правительственная организация, и у нас работают неандертальцы.

Понтер продолжал надавливать Лонвесу на грудь. Адекор тем временем открыл его медицинский пояс и теперь вспрыскивал что-то Лонвесу в шею с помощью газового инъектора.

– Скажите ваше имя, пожалуйста, – сказала оператор.

– «Скорая» уже выехала? Вы её уже выслали?

– Да, мэм. Она уже едет. Скажите мне ваше имя.

– Мэри Н. Воган. – Она продиктовала по буквам. – Я генетик.

– Сколько лет пациенту, мисс Воган?

– Сто восемь – и нет, я не шучу. Это Лонвес Троб, один из неандертальцев, что месяц назад были в ООН.

В дверях появился Стэн Расмуссен, эксперт по геополитике, работавший дальше по коридору. Мэри прикрыла трубку рукой и быстро сказала ему:

– У Лонвеса Троба сердечный приступ. Найдите Джока!

Расмуссен кивнул и исчез.

– Я переключаю вас на парамедиков, – сказала оператор.

Мгновение спустя заговорил другой женский голос:

– Мы в пяти минутах от вас. Вы можете описать состояние пациента?

– Нет, – ответила Мэри, – но я могу спросить его компаньона. – Она подхватила телефонный аппарат и перенесла его через комнату, поставив рядом с Лонвесом. Потом проговорила, обращаясь к его импланту: – Переключитесь на английский и отвечайте на все вопросы, которые вам зададут. Помощь уже идёт…

И всё же некоторые из нас останутся на Марсе насовсем. По страницам научной и научно-фантастической литературы уже давно кочует идея терраформирования Марса – превращения его в похожую на Землю планету путём обогащения его атмосферы и высвобождения замороженной воды, что должно сделать его более пригодным для жизни людей…

Джок, Понтер и Адекор отправились в Мемориальный госпиталь Стронга вместе с так и не пришедшим в сознание Лонвесом Тробом. Мэри ничем не могла быть полезна, так что, по настоянию Джока, она осталась в «Синерджи».

У Мэри ушёл почти час на то, чтобы успокоиться и вернуться к работе, но когда ей это, наконец, удалось… вся её работа пошла прахом.

Один из друзей Мэри в Йоркском университете был яростным проповедником Линукса – пытался убедить всех и каждого на факультете генетики в том, что им нужно отказаться от Windows и перейти на операционную систему с открытым кодом. Мэри предпочитала держаться подальше от компьютерных войн – ей удавалось держать нейтралитет и раньше, в пору войн «Макинтошей» против PC, но каждый раз, как Windows на её компьютере показывала синий экран смерти, она задумывалась о том, не перейти ли ей в стан линуксоидов.

И сейчас это случилось снова, во второй раз за день. Мэри совершила трёхпальцевый ритуал, но когда по прошествии близкого к бесконечности времени система, наконец, перезагрузилась, она наотрез отказалась восстанавливать сетевое подключение.

Мэри вздохнула. Было семь вчера, но просто отправиться домой она не могла: ей нужно дождаться, пока Понтер с Адекором вернутся из больницы, чтобы отвезти их обратно в Бристоль-Харбор.

Конечно, в штаб-квартире «Синерджи Груп» есть множество других компьютеров, но…

У Джока в кабинете было модное аэроновское кресло, про которые она читала в каталоге Sharper Image. Реклама обещала суперкомфортабельный эргономический рай. Конечно, он, вероятно, подогнал его высоту и наклон под своё долговязое тело, но всё же, работая в директорском кабинете, она могла бы опробовать директорское кресло.

Мэри поднялась и направилась на первый этаж по лестнице, укрытой бордовым ковром. Дверь в кабинет была широко распахнута, и Мэри вошла. У Джока было огромное окно-эркер, выходящее на юг, на пристань для яхт.

Она подошла к директорскому суперкреслу – воронёный металл и пластик, спинка из чёрной мелкой сетки, якобы позволяющей спине сидящего дышать. Чувствуя себя проказничающей школьницей, она опустилась в кресло и откинулась назад.

Бог ты мой, подумала она. В кои-то веки продукт, про который реклама не врёт! Кресло было удобно сверх всякой меры. Она упёрлась ногами в пол, покрутив его вправо и влево. Мэри знала, что аэроны стoят, как самолёты, но она должна заполучить такое же для себя…