Чтение онлайн

Касабян что-то бормочет в сумке, и я приоткрываю ее на дюйм.

– Хорош уже! Думаешь, я мечтал об этой работе? Я, кстати, поступил так, как ты мне советовал.

Я открываю сумку до конца и вынимаю Касабяна. Расчищаю место на столе и ставлю голову туда.

– Это «Проклятие»? – спрашивает Касабян. – Можно мне одну?

Я вкладываю ему в губы свою сигарету и даю затянуться.

– Ну и каково быть мертвым? – спрашиваю я.

– Бывало и хуже.

– Знаешь, а я ведь думал, что уже умру. Ведь как я себе это представлял: исчезнет Круг, и за ним должен буду исчезнуть и я.

– Хы-хы. Что, не берет тебя смерть? Ай-яй-яй. Можешь засунуть в жопу влажные мечты о том, чтобы стать новым Дином [125] . В конце концов, ты все еще Сэндмен Слим, а я все еще голова из сумки, воняющей так, будто там хранили запасную задницу.

– Я скучаю по Элис.

– А я скучаю по своим яйцам. – Касабян озирается. – Ты что, бл…дь, натворил в моей комнате?

– Теперь это моя комната, и натворил в ней ты. Когда сам себя взорвал.

– А, понятно. Херово получилось. Я слышал, ты взял Паркера?

– Ага. В нашем старом мотеле.

– Давно про него не вспоминал. Как считаешь, Паркер мучился перед смертью?

– Уж будь уверен.

– Это хорошо.

Я затягиваюсь «Проклятием» и отдаю докуривать Касабяну.

– Может, то, что мы застряли здесь, – говорю я, – не самое худшее, что могло произойти?

– Да нет. Это самое худшее.

– Я чувствовал вину за все, что случилось. Но потом вспомнил, что половина дерьма на свете происходит потому, что люди – это игрушки для Рая и Ада. Мы – боксерские груши в их семейной психологической драме. Я понимаю, что не могу этого изменить, но можно хотя бы сделать жизнь забавней. Как комар не способен убить слона, но может «достать» его до безумия. Наверное, этого достаточно. Все, что я могу, – это только ху…риться с бычьём Люцифера и пинкертонами Бога. Возможно, это достаточная причина для того, чтобы не умирать.

– Чудесно сказано. Почему бы не связать свитер с этой речью, Хайди? [126] Знаешь, у меня есть идея получше – просто заткнись и включи какой-нибудь фильм.

– Что хочешь глянуть?

– Порно.

– Ну, уж нет. Я ни за что не буду смотреть с тобой порно.

– Извините, пожилая леди. Что там лежит на проигрывателе?

– «Повелитель летающей гильотины» и «Хороший, плохой, злой».

– Сначала «Хороший, плохой, злой», потом «Повелитель летающей гильотины».

Я ставлю Касабяна на прикроватную тумбочку, заряжаю фильм, нажимаю кнопку «play» на пульте и ложусь на кровать. Появляется надпись-предупреждение о запрете копирования.

– Давай попозже закажем пиццу? – предлагает Касабян.

– Ты можешь есть?

– Я могу жевать.

– Хорошо. Подставлю под тебя ведро.

– Заткнись. Кино начинается!

«С первым апреля!» пихаешь посох в задницу носорогу, надеясь, что носорог сочтёт это забавным. Примерно столько же весёлого и в охоте на вампира.

Лично я ничего не имею против пожирателей саванов [127] . Они просто ещё один вид наркоманов в городе наркоманов. Поскольку большинство из них начинали как гражданские, соотношение приличных вампиров к полным ублюдкам примерно такое же, как и среди обычных людей. Хотя прямо сейчас я охочусь на того, кто пытается получить нобелевскую премию, стараясь с головой залезть мне в задницу. Это не слишком весёлая работа, но она оплачивает счета.

Этого вампира зовут Элеонора Вэнс [128] . На отксеренной фотографии из паспорта, которую дал мне маршал [129] Уэллс, она выглядит лет на семнадцать. Наверное потому, что так оно и есть. Тип симпатичной белокурой чирлидершы с большими глазами и той самой улыбкой, из-за которой дотла сгорела Троя. Плохие новости для меня. Все юные вампиры — мудаки. Это часть их должностных обязанностей.

Я люблю старых вампиров. Стопятидесятилетние, двухсотлетние — они прекрасны. Самые умные из них в основном придерживаются трюков Эль Омбре Инвисибель [130] , которые городские монстры вырабатывали веками. Они питаются лишь тогда, когда это необходимо. Когда не охотятся, они скучны — по крайней мере, на сторонний взгляд. Они выглядят как менеджер среднего звена или парень из винной лавки на углу. Что мне больше всего нравится в старых кровососах, так это то, что, когда ты загоняешь одного из них в угол, и он знает, что пришло время стать кормом для гроба [131] , они ведут себя как славные раковые больные из телефильмов. Всё, чего они хотят — это умереть спокойно и с долей достоинства. Юные вампиры — не особо.

Все юные же выросли на видео «Слэйер» [132] , фильмах «Лицо со шрамом», «Хэллоуин» и примерно миллионе часов японских анимэ. Все они считают себя Тони Монтаной [133] со световым мечом в одной руке и бензопилой — в другой. Элеонора, сегодняшняя нежить свидания мечты — тому хороший пример. У неё самодельный огнемёт. Я знаю это, потому что когда она пальнула по мне в гараже, то поджарила мне бровь и левый рукав моей новой кожаной куртки. Десять к одному, что она нашла схемы в Сети. Почему вампиры не могут просто качать порнушку, как обычные малолетки?

Сегодня воскресенье, примерно без четверти шесть вечера. Мы в Даунтауне. Я следую за ней по Саут-Хилл Стрит в сторону Першинг-сквер. До неё с полквартала. Элеонора носит длинные рукава и зонтик для защиты от солнца. Она весело прогуливается, словно воздух принадлежит ей, и все должны платить роялти, чтобы дышать. Только она не совсем на расслабухе. Я не могу считать сердцебиение или изменение дыхания соковыжималок, потому что ни того, ни другого у них нет. И она слишком далеко, чтобы увидеть, расширены ли у неё зрачки, но её голова непрерывно движется. Микроскопические подёргивания влево-вправо. Она пытается оглядеться, не глядя по сторонам. Надеясь засечь мою тень или отражение. Элеонора знает, что не убила меня в гараже. Элеонора — умная девочка. Ненавижу умных мёртвых девочек.

На углу Третьей улицы Элеонора выталкивает плечом старушку и, вероятно, её внука на дорогу перед тягачом с платформой с экскаватором. Водитель бьёт по тормозам. Старушка на земле. Знак для криков и визга шин. Знак для толпящихся вокруг и тычущих пальцем баранов, и спешащих на помощь Капитанов Америка. Они вытаскивают старушку с ребёнком обратно на тротуар, что здорово для тех, но ничем не помогает мне. Элеонора исчезает.

Но найти её несложно. Должно быть, человек пятьдесят видели, как она это проделала, и половина из них показывали пальцем, что она рванула по Третьей, прежде чем свернуть на Бродвей. Я бросаюсь вслед за ней. Я быстр, чертовски быстрее пытающихся догнать её плоскостопных гражданских, но не такой шустрый, как вампир. Особенно тот, который потерял зонтик и хочет убраться с солнца прежде, чем превратится в жареную курицу.

Когда я добрался до Бродвея, она исчезла. По воскресеньям эта часть города не так многолюдна. У меня широкий обзор в обоих направлениях. Никаких бойких блондинок, бегущих по улице в языках пламени. Здесь в основном магазины и офисные здания, но все офисы и большинство магазинов закрыты. Несколько дверей в маленькие магазинчики открыты, но Элеонора слишком умна, чтобы загнать себя в угол в одной из этих крошечных коробок для крекеров. Есть лишь одно место, куда отправится умная девочка.

И сказал Бог: «Да будет Свет и дешёвая китайская еда на вынос», и появился Большой Центральный Рынок. Это место располагалось на Южном Бродвее ещё до того, как разделились континенты. Часть мяса, которое они кладут в буррито и говядину по-сычуаньски, и того старше. Мне кажется, я раз видел отпечатки зубов Фреда Флинтстоуна [134] на рёбрышках гриль.