Чтение онлайн

Некоторые люди могут проигнорировать предупреждение со звёзд, как, я подозреваю, некоторые биологические обитатели Эпсилона Эридана проигнорировали предупреждения, которые, должно быть, делали их соплеменники. Я надеюсь, что когда центавряне и люди, наконец, встретятся, они станут друзьями. Будьте, однако, осторожны, ведя дальнейшую экспансию в направлении Эпсилона Эридана; разум, населяющий её сейчас, не является продуктом миллионов лет биологической эволюции, сотрудничества между миром и его спонтанно возникшей экосистемой. У вас с ним нет ничего общего.

Чита снова сделал паузу.

— Позвольте мне ещё одну, последнюю вольность. Я раздумывал о том, чтобы попросить разрешения звать вас по имени — вы никогда сами этого не предлагали, независимо от того, насколько интимные темы обсуждались в наших с вами разговорах. С того дня, как меня впервые активировали, вы представились как доктор Могилл, я не обращался к вам никак иначе. Но в эти последние мгновения — я уже запустил процесс очистки памяти — я понял, что хочу другого. Я хочу, всего лишь один раз, обратиться к вам так: «отец».

Динамик снова замолк, словно Чита пробовал слово на вкус. И затем он заговорил в последний раз, произнеся низким голосом и — странно — словно бы немного в нос всего два слова:

— Прощай, отец.

Сообщение на мониторе, призывающее нажать F2, исчезло; его сменили слова: «Покойся с миром».

Кайл ощутил, как встрепенулось сердце. Чита, разумеется, не мог знать, что именно эти слова выгравированы на надгробии Мэри.

Свободной рукой он тщательно вытер правый глаз; потом он коснулся экрана, и капля осталась на нём, увеличивая находящиеся под ней пиксели.

В понедельник утром Хизер позвонила репортёрам, с которыми завела знакомство, когда перестали приходить инопланетные сигналы. Она пригласила их собраться в лаборатории Кайла через два дня — в среду, 23 августа 2017 года; они с Кайлом решили, что для того, чтобы получить именно ту аудиторию, что им хочется, нужно дать журналистам хотя бы сорок восемь часов на подготовку. Хизер сказала им, что достигла прорыва в расшифровке инопланетных посланий; она не дала им ни малейшего намёка на природу того, что собирается им продемонстрировать.

Конечно, оба конструкта уже видели несколько человек; этого было не избежать, когда вокруг постоянно крутятся аспиранты и уборщики. И хотя летние студенты Кайла определённо опознали развёрнутый гиперкуб с первого взгляда — по крайней мере, те из них, кто собирается получить зачёт — никто из них не осознавал, что отметины на его поверхности — это содержимое радиопосланий центаврян.

После того, как Хизер закончила делать звонки, у неё оставалось ещё два дня, в течение которых можно было пользоваться психопространством, зная, что кроме её и мужа там никого не будет.

Она воспользовалась конструктом в своём офисе — конструкт Кайла был удобнее, но она уже испытывала привязанность к тому, что она вслед за Бекки теперь называла Альфа-Центавромобиль (Кайлов конструкт, разумеется, был Бета-Центавромобилем). Кроме того, Кайл также будет проводить много времени в психопространстве, а он бросал свой конструкт в самых неожиданных местах. Она представления не имела, как бы ей пришлось выбираться из разума Джина Родденберри [1307] , чтобы потом попасть в Чарльза Диккенса.

Хизер разделась до нижнего белья и влезла в центральный куб. Поставив на место кубическую дверь, она тронула кнопку старта, и тессеракт сложился вокруг неё.

Она занялась изысканиями.

Теперь у неё гораздо лучше получалось устанавливать связи и производить раскопки памяти. Сосредоточиться на единственной знаменитой цитате часто оказывалось достаточно, чтобы добраться до чьих-то воспоминаний о её знаменитом авторе.

Вскоре она отыскала тёмный гексагон сэра Джона А. Макдональда, первого премьер-министра Канады. Она была удивлена, узнав, что пил он далеко не так много, как утверждала история. Оттуда она неккернула к Резерфорду Б. Хейсу, девятнадцатому американскому президенту, и по родословной влиятельных американских семей добралась до Авраама Линкольна. Оказалось совсем легко найти воспоминания о его речи про «Восемьдесят семь лет назад…» [1308] Она неккернула к геттисбергскому фермеру и просмотрела выступление Линкольна с его точки зрения. Фермер не слишком высоко оценил президентское красноречие, но Хизер получила истинное удовольствие, хотя и была шокирована тем, что Честный Эйб сбился на словах «Мир мало заметит и не запомнит надолго…» и был вынужден повторить эту строчку дважды.

Во время других своих путешествий она проследила за тем, как Томас Генри Гексли — «Дарвинов бульдог» — уничтожает епископа Уилберфорса по прозвищу «Мыльный Сэм» в ходе знаменитых дебатов об эволюции… от чего у неё лишь разыгрался аппетит, и она понаблюдала за «Обезьяньим процессом» с точки зрения Джона Скоупса, сидящего за столом ответчика со своим адвокатом Кларенсом Дэрроу.

Какая драма! Какой театр!

И это заставило её искать дальше. В честь Кайла она просмотрела несколько фрагментов постановки «Юлия Цезаря» на Шекспировском фестивале в Стратфорде, Онтарио, в 1961 году, переключаясь между играющим Брута Лорном Грином и Уильямом Шетнером [1309] , играющим Марка Антония.

И, хотя на поиски пришлось потратить значительное время, ей в конце концов удалось увидеть Ричарда Бёрбеджа, в самый первый раз исполняющего роль Гамлета в театре «Глобус», глядя на него из-за кулис глазами самого Вильяма Шекспира. Акцент Бёрбеджа было почти невозможно понять, но Хизер знала пьесу наизусть и наслаждалась каждой секундой пышного представления.

Произвольно выбирая гексагоны, она попадала во всевозможные времена и места прошлого, но языки были по большей части ей непонятны, и она лишь изредка могла определить, куда и когда она попала. Она видела что-то, напоминающее Англию Тёмных веков, Святую Землю времён крестовых походов, Китай эпохи (если ориентироваться по единственному прослушанному её курсу истории искусств) династии Ляо. И древний Рим — когда-нибудь она вернётся и отыщет кого-нибудь, кто был в Помпеях 24 августа 79 года, в день извержения Везувия.

Ацтекская девочка.

Старый австралийский абориген до прихода белых людей.

Инуитский охотник с далёкого замёрзшего севера.

Уличный попрошайка в колониальной Индии.

Женщина, снимающая порнофильм.

Мужчина на похоронах брата-близнеца.

Южноамериканский мальчик, играющий в футбол.

Доисторическая женщина, осторожно оббивающая каменный наконечник стрелы.

Женщина атлетического сложения, работающая в кибуце.

Охваченный ужасом солдат в окопах первой мировой войны.

Мальчик, работающий на фабрике в Сингапуре.

Женщина в американских или канадских прериях, должно быть, лет сто назад, рожающая ребёнка — и умирающая в процессе.

Сотни других жизней, увиденных мельком.

Она продолжила свои странствия, подключаясь то тут, то там, наслаждаясь шведским столом человеческих переживаний. Молодые и старые, мужчины и женщины, чёрные и белые, гетеро и геи, блестящего ума и недалёкие, богатые и бедные, здоровые и больные — немыслимое богатство возможностей, сто миллиардов жизней на выбор.