Чтение онлайн

Когда ей казалось, что она набрела на маршрут к исторически значимой личности, она проходила этим маршрутом.

Она видела, как Мерилин Монро поёт «С днём рождения» Джону Кеннеди — глазами его жены Джеки.

Глазами Джона Леннона она видела, как Марк Чепмен нажимает на спуск. Сердце самой Хизер едва не остановилось, когда она ощутила удар пули. Она подождала, чтобы посмотреть, не покидает ли что-нибудь тело Леннона в момент его смерти; если что-то такое и было, она этого не смогла обнаружить.

Она видела первый след, оставленный человеком на Луне через изогнутое стекло скафандра Нила Армстронга. Он репетировал слова о «маленьком шаге для человека» столько раз, что даже не заметил, как запорол свою речь [1310] .

Хотя она и не знала ни слова по-немецки, она нашла Юнга и Фрейда. К счастью, она была знакома с записями лекций Фрейда в Университете Кларка в 1909 году достаточно хорошо, чтобы добраться до воспоминаний об этой поездке, в ходе которой он разговаривал преимущественно по-английски.

Хизер пришла к выводу, что университеты переживут невероятный бум, когда открытие надразума станет достоянием гласности. Она сама определённо запишется на курсы немецкого…

…и ещё, вдруг пришла в голову мысль, арамейского. Зачем останавливаться на Геттисбергском обращении, когда можешь услышать Нагорную проповедь?

Перспективы опьяняли.

Однако, удовлетворяя своё любопытство, она всё время знала, что избегает человека, с которым ей на самом деле хотелось почувствовать связь, опасаясь того, что может там найти.

Она хотела познакомиться с отцом, который умер за два месяца до её рождения.

Но перед этим ей нужно сделать перерыв. Она покинула конструкт и пошла искать место, где можно укрепить свою решимость бокалом вина.

Когда Хизер вернулась в психопространство, её не понадобилось много времени, чтобы отыскать своего отца, Карла Дэвиса.

Он умер в 1974, до появления домашних видеокамер. Хизер никогда не видела его в движении и не слышала его голоса. Но на его фотографии она могла смотреть часами. К моменту смерти он уже начал лысеть и носил усы. И очки в роговой оправе. У него было доброе лицо — по крайней мере, так казалось — и вообще он выглядел хорошим человеком.

Он родился в 1939. За три недели до его тридцать пятого дня рождения его сбил автомобиль с пьяным водителем за рулём.

Сестра Хизер Дорин немного его знала: смутные воспоминания (или то была ложная память, сформировавшаяся за многие годы, чтобы смягчить удар?) о человеке, который был частью её жизни, пока ей не исполнилось три.

Но Дорин хотя бы знала его; он её обнимал, качал на колене, читал ей сказки, играл с ней.

Однако Хизер не видела его никогда. Её мать через десять лет снова вышла замуж. Хизер наотрез отказывалась звать Эндрю «папой», и хотя мать сменила фамилию на Редевски, Хизер настояла на том, чтобы остаться Дэвис — хотя бы таким образом сохранить связь с той частью прошлого, которой она никогда не знала.

А теперь, наконец, она коснулась разума Карла Дэвиса и принялась медленно перелистывать то, чем была наполнена его жизнь.

Он и в самом деле был хорошим человеком. Да, по нынешним стандартам он был буйным сексистом — но не по стандартам 1960-х. И в других отношениях он был довольно дремуч — никогда не понимал, из-за чего поднялся весь тот сыр-бор на американском Юге. Но он очень любил маму Хизер, никогда ей не изменял, был без ума от Дорин и безмерно радовался тому, что в доме появится ещё один ребёнок.

Хизер отпрянула, когда воспоминания матери о её второй беременности вдруг выскочили на передний план. Она не хотела видеть смерть отца; она хотела знать, каким он был при жизни.

Она закрыла глаза, материализуя конструкт вокруг себя. Потом нажала кнопку «стоп», вышла, нашла платок, вытерла слёзы и высморкалась.

У неё был отец.

И он бы очень её любил.

Она просидела так какое-то время, согретая этой мыслью.

А потом, когда почувствовала себя готовой, снова забралась в конструкт, желая больше узнать о Карле Дэвисе.

Поначалу всё было как обычно. Она увидела две сферы, неккеровала их в две полусферы, увидела огромное поле чёрных гексагонов, а потом…

А потом…

Невероятно, но здесь был кто-то ещё.

Хизер почувствовала это всей поверхностью тела, каждым нейроном мозга.

Может быть, Кайл тоже сейчас в психопространстве из своего конструкта? Наверняка нет. У него сейчас семинар.

И кроме того…

Это была, в конце концов, совершенно невинная забава.

Они уже так делали. Он, в своём конструкте, входит в её разум. Она, в своём конструкте, входит в него. Сняв с себя даже нижнее бельё, они исследуют собственные тела — закрывая и открывая глаза, попеременно воспринимают их то собственными органами чувств, то как сидящий в голове другого наблюдатель.

Идеальная обратная связь, они всегда знают, как далеко зашёл другой, наслаждаются этим, точно отмеряют время и достигают кульминации одновременно.

Нет, нет — она знает, на что похоже, когда Кайл также присутствует в психопространстве.

И сейчас всё не так.

И всё же…

И всё же здесь было что-то ещё.

Может быть, кто-то ещё догадался? Они так долго тянули с оглаской. Может быть, кто-то другой в этот самый момент демонстрирует доступ к надразуму? В мире осталась лишь горстка специалистов, занимающихся исследованием посланий со звёзд. Может быть, это Хамасаки устраивает демонстрацию перед камерами «Эн-эйч-кей»? Или Томпсон-Энрайт красуется перед камерами «Би-би-си»? Кастилле совершает вылазку в психопространство из студии «Си-эн-эн»? Что если они с Кайлом слишком долго медлили со своей пресс-конференцией?

Но нет.

Нет, она знала по своим экспериментам с Кайлом, что она не должна чувствовать присутствие других в психопространстве — если они вообще есть, эти другие.

И всё же ощущение чужого присутствия было не спутать ни с чем.

Конструкт имеет пьезоэлектрическую природу.

Что если он неисправен? Возможно ли, что она сейчас испытывает эффект, который открыл Персингер в Лаврентийском университете много лет назад? Могут ли пьезоэлектрические разряды центаврянской краски порождать у неё галлюцинации? Что если вскорости она увидит ангелов или демонов или большеголовых пришельцев, явившихся её похитить?

Она закрыла глаза, воссоздала конструкт и нажала кнопку «стоп». Может быть, что-то сработало не совсем так во время именно этого входа в психопространство. Она сделала глубокий вдох, затем протянула руку и снова нажала копку «старт».

Снова психопространство и чёрная стена гексагонов.

И ощущение чего-то постороннего ещё сильнее, чем раньше.

Что-то действительно двигалось через эту реальность, поблёскивающая волна, бегущая сквозь все людские мысли, весь человеческий опыт. Она порождала возмущение, эта волна, и не оставляла в покое ничего на своём пути. Хизер попыталась очистить мысли, стать лишь приёмником, а не интерпретатором, открыться тому, что катилось через психопространство…