Чтение онлайн

Зейнаб помнила выражение лица своей спутницы – резкие морщины, смягченные лунным светом. Они тогда впервые за несколько недель остались вдвоем, и это понимание наполнило ее нервозной неопределенностью, которую она никак не могла понять.

– Ты его любила? – пробормотала она.

Акиса повернулась на бок лицом к Зейнаб.

– Да. Он был мне как брат. – Понять, что выражали ее глаза, было невозможно. – Почему ты спрашиваешь?

Зейнаб – принцесса, обученная оттачивать свои слова, как оружие, всегда имела умный ответ, язвительную реакцию, харизматическую дразнилку – спасовала перед этим вопросом.

– Я… ну… вы казались хорошей парой.

Взгляд Акисы оставался таким непроницаемым, что румянец залил все лицо Зейнаб. Спустя убийственно долгое мгновение она ответила:

– Знаешь, больше тебе нет нужды так думать. По поводу пар. О любви как о какой-то разновидности контракта.

Она, конечно, была права. Но Зейнаб, обреченную на политический брак, воспитывали в духе романтических представлений. Ее любовь прежде всего принадлежала ее семье и ее соплеменникам, а потом уже тому иностранному аристократу, с которым в один прекрасный день она должна будет заключить самый тесный из союзов. Она не позволяла себе рассматривать другой вариант, а если и пыталась, то заканчивалось это болью сердечной.

– Я другого не знаю, – призналась Зейнаб. – Я не жила другой жизнью.

При этих словах губы Акисы изогнулись в нечто вроде улыбки.

– Твоя жизнь не давала тебе возможности и для обучения обращаться с оружием, но мы довольно быстро ликвидировали этот пробел.

Она с этими словами подняла руку и Зейнаб запомнила свое недоумение: что собирается делать Акиса. Не коснется ли ее Акиса?

Но Акиса всего лишь уронила руку, и сделала это, видимо, с неохотой, потому что выражение недовольства поселилось на ее лице.

– Всему свое время, Зейнаб, – сказала она хрипловатым голосом, словно и себе напоминала об этом. – Вот увидишь.

На этом их разговор прекратился, но уже на следующее утро Акиса стала собирать вещи, и, собравшись, они тронулись в путь. Они даже толком не знали, куда едут, просто «отсюда». Зейнаб поклялась самой себе, что не будет обузой. Акиса оставила дом, чтобы быть ее спутницей, и Зейнаб не собиралась перекладывать на нее то, что должна была делать сама. Она собиралась научиться охотиться и сражаться, ориентироваться по звездам и просыпаться достаточно рано, чтобы заварить кофе для них обеих.

Но в данный момент она даже не могла сказать, сколько времени ей еще удастся продержаться в седле. К счастью, когда она уже начала падать, Акиса замедлила бег своего орикса.

– Бабили, – сообщила Акиса, показывая Зейнаб, что пора останавливаться.

Зейнаб заморгала, очищая от пыли глаза, прогоняя туман из головы. Солнце наконец зашло за горизонт, а остаточное малиновое сияние почти не освещало уходящие вдаль темные болота и сверкающую воду. Зрелище было малопривлекательное, к тому же Зейнаб не увидела ничего, напоминающего человеческое поселение, только колючие деревья и кусты, вонзающиеся в небеса, как загребущие когти.

– Это город? – прохрипела Зейнаб.

Акиса подала ей еще полную флягу:

– Попей. И нет, не совсем город. Бабили не город. Воспринимай его как место, где группа джиннов и дэвов заявили свои права на различные руины и сражаются за право переправлять путешественников через реку или по настроению грабить их.

Во рту у Зейнаб снова образовалась пустыня.

– И ты именно здесь хочешь передохнуть?

– Большинство мест скорее похожи на Бабили, чем на Бир-Набат, принцесса. Пора к этому привыкнуть. Насколько я помню, там впереди есть таверна. Можно перекусить, помолиться, как полагается, и узнать новости, которые могут иметь к нам отношение.

– Можем мы сделать так, чтобы наше появление не стало частью новостей? – Зейнаб сняла с себя грязный тюрбан и вытрясла его.

– Мы можем попробовать. – Акиса наблюдала за ней, но стоило их глазам встретиться, как воительница отвела свои. – У тебя внешность довольно запоминающаяся.

Пальцы Зейнаб мяли тюрбан. «Что моя внешность?» Но Акиса уже спрыгнула на землю и двинулась к внушительному сооружению из тростника на берегу реки.

– Держи свой зульфикар наготове, – кинула ей Акиса через плечо. – В этом месте принято сначала колоть, а потом уже задавать вопросы.

– Ты меня приводишь в лучшие места на свете, – пробормотала Зейнаб, но сделала то, что ей было сказано, покрепче сжала в руке холодную рукоять зульфикара. Она перед своим отъездом взяла у Али чертову прорву уроков, но искусством вызывать пламя из семейного клинка овладела не в полной мере. Она шла следом за Акисой, ее сандалии хрустели, ступая по каменистой земле, подминали траву. В воздухе пахло застоялой водой и дымком.

– Странно, – задумчиво сказала Акиса на пути в таверну. – Насколько мне помнится, тут было многолюднее. Шумнее.

От тени таверны отделились трое джиннов, они вели с собой ориксов, словно собирались отправляться в путь. Увидев Акису, один из них отделился от остальных и пошел в их направлении. Зейнаб замерла. Неужели это тот самый случай, когда надо сначала колоть?

Но человек, приблизившись к ним, только приветственно прикоснулся сначала к сердцу, потом ко лбу.

– Мир вам, сестры. – Его джиннистанский говор был грубоват, приправлен северным гезирским акцентом, знакомым Акисе. – Позвольте мне предложить вам поискать место где-нибудь получше сегодня? Компания в этой таверне сейчас оставляет желать много лучшего.

Акиса нахмурилась:

– Вы что имеете в виду?

Человек испустил звук отвращения:

– Здесь Бич. Вероятно, решил наконец выползти из той грязной ямы, в которой прятался.

– Бич? – повторила за ним Зейнаб, не веря своим ушам. – Вы же не хотите сказать…

– Здесь Афшин? – спросила Акиса. Голос ее прозвучал тихо и убийственно. – Бич? Вы уверены?

– Хотелось бы мне не быть уверенным. Он внутри, выпивает, будто на его руках нет крови тысяч погубленных жизней. – Другой джинн покачал головой, вид у него был свирепый. – В этом мире нет справедливости.

Акиса одним движением извлекла мечи у себя со спины:

– Она может наступить.

Зейнаб все еще никак не могла принять тот факт, что Дараявахауш э-Афшин – враг, с которым она сражалась, пресловутый, чтобы не сказать беглый, бывший генерал – находится в этой отвратительной, полуразрушенной таверне перед ними. Слишком поздно осознала она решимость слов Акисы.

– Акиса, постой…

Но Акиса не стала ждать. Она ускорила шаг, оттолкнула в сторону выцветшую занавеску, повешенную кем-то в жалкой пародии на дверь, и влетела внутрь. Зейнаб поспешила за ней.