Чтение онлайн

Снаружи ничего особенного. Россыпь сверкающих на солнце строений за четырьмя рядами аккуратной ограды из колючей проволоки. Как и в случае с Белым домом, все главное скрывалось под землей.

Тане потребовалось два часа, чтобы получить доступ в зону для свиданий, после чего последовал долгий спуск на лифте под землю.

Тане дали двадцать минут.

Они говорили через три слоя пуленепробиваемого плексигласа, через микрофон.

Теперь Сиг носил короткую прическу. Возможно, не по своей воле.

– Мы работаем над новым соглашением, – поспешила заверить его Таня.

Сиг молча кивнул.

– Донни пригласил каких-то толковых людей из Вашингтона. Они знают, что к чему. Говорят, что уверены в успехе.

– Все в порядке, – сказал Сиг.

– На самом деле ничего не в порядке! – воскликнула Таня. – Мы сражались не ради этого.

– Как сказать, – пожал плечами Сиг. – По крайней мере, ты на свободе. Кстати, как там?

– Ничего.

– Ничего хорошего.

– Страна растерзана.

– Мы сами это начали.

– Знаю, – сказала Таня. – Но… ее распродают.

– А ты что ожидала? Нужно платить по счетам. Или ты не видела, какой разгром мы после себя оставили?

– Мне бы просто хотелось, чтобы внутренние связи были прочнее. И вся страна была правильнее устроена. А так получается, что в одних местах гигантские кооперативы, в других поселки, принадлежащие фирмам. Объединить это трудно.

– Уокер оседлал своего конька, – заметил Сиг.

– Утопия как средство спекуляций недвижимостью, – сказала Таня.

– Уж лучше это, чем то, что было раньше.

– Это же полный хаос.

– Созидательное разрушение, – поправил Сиг. – Это будущее. Будущее в краткосрочной перспективе. А в долгосрочной перспективе будущее зеленое. Что бы мы ни делали. Природе без нас будет лучше, когда это наконец произойдет.

– С каких это пор ты стал таким беззаботным?

– Гостей у меня мало. Журналистов ко мне не пускают.

– Знаю. Донни и над этим работает. И послушай, я понимаю, что нельзя так говорить, но четыре года – не такой уж большой срок.

Сиг показал ей непристойный жест. Он выглядел очень уставшим.

– С тобой хорошо обращаются?

– Меня не трогают. – Он посмотрел на свою руку. – Было бы неплохо, если бы меня хоть изредка выпускали наружу.

Таня посмотрела на него, но он отвел глаза, стараясь сдержать боль.

– Я могу тебе что-нибудь достать?

– Тебе не дадут, – покачал головой Сиг.

– Тебе не придется ждать четыре года.

– Беспокойся о том, что того стоит. Работа у тебя трудная. А это так, пустяк.

Таня попыталась определить, лжет ли Сиг. Но она понимала, что он прав.

Ей хотелось поговорить о его матери, о том, как та гордилась бы своим сыном, но в настоящий момент это казалось слишком сентиментальным; к тому же Таня и так уже затронула слишком много тем. Она положила руку на перегородку, надеясь, что Сиг ее поймет.

Ночью небо было таким ясным, что, казалось, можно разглядеть искры, срывающиеся с падающих метеоров. Можно было представить себе мир, в котором действительно хочется жить, даже несмотря на то что это по-прежнему была Америка.

Крепость Ракатолл, двадцать третий день осады. За семь часов до того, как все полетело в тартарары.

Перед крепостными стенами, чуть дальше дистанции полета стрелы, в землю вбили пятьдесят один деревянный столб. Перед закатом у каждого установили полыхающую жаровню, чтобы предстоящее изуверство видели обе стороны.

Захваченную знать раздели догола и пинками и криками выгнали из загонов, а потом привязали к столбам, и за этим беспомощно наблюдали их подданные, трясясь от страха за осыпающимися стенами крепости.

Через пять лет войны Черная Герран наконец-то загнала последние королевские семьи Эссорана и остатки их армий в Ракатолл и горела желанием продемонстрировать все ужасы, которые для них уготовила. Мятежники, изгои, бандиты, наемники и монстры, из которых состояла ее армия, в той же степени жаждали посмотреть на мучения своих угнетателей.

Черная Герран, повелительница демонов, генерал и верховный главнокомандующий, оглядела свою армию и улыбнулась, когда все, на кого упал ее взгляд, потупились. Какими бы они ни были устрашающими, всегда полезно напомнить, что она куда опаснее. Они толкались, распихивали друг друга и обзывали, но не смели обнажить оружие. Лишь проникающий до мозга костей ужас перед ней сплачивал ее воинство.

Она стояла рядом с двумя капитанами, а тридцать тысяч жаждущих крови людей и чудовищ внимательно наблюдали за пленниками, пытающимися разорвать путы. Из рук в руки переходили монеты – ставки на то, кто продержится дольше.

Черная Герран провела унизанными драгоценностями пальцами по коротким волосам с рыжими кончиками и посмотрела на своего белокурого любовника, который отказался делать ставки.

– Ну что же ты, Амадден, – сказала она. – Обычно ты не так щепетилен. Может, все-таки выберешь кого-нибудь из благородных господ и сделаешь ставку вместе со мной?

Воин нахмурился и смахнул грязное пятнышко со сверкающего нагрудного доспеха.

– Большинство из них порочны, но некоторые храбро сражались за то, во что верят.

– Какой же ты все-таки напыщенный, – сказала Мейвен, старшая сестра Амаддена.

Копну ее длинных темных волос трепал ветер. Она была сильным некромантом и правой рукой Черной Герран, то есть куда более важным человеком для генерала, чем ее брат, всего лишь согревающий постель. Уж конечно, она это знала. Она отодвинула брата и бросила золотую монету в открытую ладонь Черной Герран. А потом указала на тощего мужчину в центре шеренги:

– Выбираю вон того. Он бережет силы, вместо того чтобы выть и дергаться. Он умрет достойно.