Чтение онлайн

За последние дня два Пакстон успел привыкнуть к виду работающих команд. В коридорах и в туалетах было полно рабочих. Хоть и не предполагалось, что Гибсон посетит другие части здания, руководство, видимо, считало, что он проинспектирует каждый квадратный дюйм. А это означало, что любой недостаток – разболтанный кран, треснувший писсуар, неисправный эскалатор – должен быть устранен.

– Ты готов, товарищ?

Пакстон обернулся и увидел Дакоту. Несмотря на мешки под глазами – последние несколько дней она вряд ли вообще спала, – ее, как линию высоковольтной передачи, окружало гудящее энергетическое поле. На поясе Дакота носила термос с кофейным напитком «Красный глаз», таким крепким, что стакан с ним не пропускал свет. Пакстон попробовал его однажды и потом два часа боялся, что у него разорвется сердце. Но завтра, подумал он, такой кофе будет очень кстати.

– Думаю, да, – сказал он.

Дакота кивнула:

– С Гибсоном постоянно будет команда из пяти человек. Ты, я, Дженкинс, Чима и Масамба. Ты их знаешь?

– Знаю Чиму и Масамбу.

– С Дженкинс я тебя потом познакомлю. Она хорошая. И вся команда хорошая.

– Слушай, спасибо тебе еще раз за доверие.

– Эй, – сказала Дакота, сложила кулак и ударила Пакстона по предплечью. Удар оказался больнее, чем он ожидал, но он не хотел этого показать. – Ты заслужил. Не могу поверить, но ты наконец решил эту чертову задачу.

Пакстон засмеялся:

– Сказать тебе одну вещь? Это было прозрение, такое могло случиться с каждым. Кажется, прогулка под открытым небом пошла мне на пользу. Не знаю. Но не чувствую, что совершил что-то особенное.

– Эй, не продавайся по дешевке, – сказала Дакота. – У нас тут в Облаке насчет иерархии довольно слабо, но я уже некоторое время – правая рука Добса. Может быть, с его подачи переоденусь в светло-коричневое, и освободится место для хорошо проявившего себя сотрудника.

Ком стал у Пакстона в горле. Он не знал, что об этом думать. С одной стороны, стремление выслужиться означало еще одну веревку, которая привязывала его к Облаку. Но чем больше он думал, тем яснее понимал, что Облако – это и есть весь мир, поскольку все остальное на планете засохло и умерло.

В том оставленном городке, находясь под прицелом, он испытал не просто ужас, но получил душераздирающее впечатление. Как будто увидел мир и понял, каков он при суровом свете дня. Тут, в Облаке, были безопасность, прохладный воздух, питьевая вода и место для сна. Тут была работа и жизнь, пусть не такая жизнь, какой он себе желал, но у него было к чему стремиться, и, возможно, со временем с такой жизнью можно было бы примириться.

– У тебя есть время подумать, – сказала Дакота, сделав большой глоток кофе и поморщившись. – Но будь готов. У такой работы есть свои преимущества.

– Я подумаю, – сказал Пакстон. – Как тебе удается держаться?

– Стараюсь изо всех сил, – сказала Дакота. – Самое сложное то, что у меня в комнате сидит сейчас моя мамочка, смотрит телевизор. Приезжает каждый год в День благодарения на ужин. Я собиралась отвести ее в «Облачный Бургер». Они там готовят специальный бургер из мяса индейки. Но, боюсь, на это не будет времени.

– Как думаешь, что будет завтра? – спросил Пакстон.

Дакота отхлебнула из термоса и посмотрела по сторонам.

– Понятия не имею. Я говорила с людьми из другого Материнского Облака, которые его уже принимали. Он любит ходить сам по себе. Выглядит как зомби, но так, наверно, и должно быть. В толпе могут быть злоумышленники. В Нью-Гемпшире народ не обращал на него внимания. В Кентукки его принимали как мессию. Люди опрокидывали барьеры, только чтобы к нему прикоснуться.

– Он здесь раньше бывал? – спросил Пакстон.

– При мне нет, – сказала Дакота. – Добс говорил, что, да, был один раз, с маловажным визитом. Приезжал на митинг. Не такое чествование. У тебя памятка есть?

– Есть, – сказал Пакстон.

– Хорошо, – сказала Дакота. – Добс обещал, если завтра все пройдет гладко, два выходных подряд. – Она помолчала. – Черт, я даже не знаю, чем тогда заняться.

– Поспи, – сказал Пакстон.

– Сон – это для людей, которым не достает амбиций. – Она отхлебнула из термоса. – Сколько тебе еще до конца смены?

– Час.

– Хорошо. Сделай еще обход. Помни, как только он произнесет речь, церемония закончится, мы идем к трамваю, вагон будет ждать. Система закроется для всех, кроме нас. Поедем в «Живи-Играя», он там походит, вернемся в Прихожую, и он уедет. Просто и красиво. Тут и стая обезьян не облажается.

– Не сомневаюсь, мы найдем способ облажаться.

Дакота подалась вперед и приставила кончик пальца к носу Пакстона.

– Даже не шути.

– Извини.

– Ладно, вали, товарищ, – сказала Дакота.

– Само собой, начальник.

Пакстон хотел было идти, но не успел он отойти на три метра, как Дакота воскликнула:

– Эй!

Он обернулся. Она подошла прыгающей походкой.

– Совсем забыла. У меня мозги сейчас как пудинг. Этот парень, которого ты вычислил. Добс с ним работает. Он назвал имена. Добс и их обработал. Выяснилось, как люди обманывают часы.

– Ты серьезно?

– Ни за что не угадаешь.

– Я не угадал. В том-то и беда.

Дакота улыбнулась и с удовольствием выдержала драматическую паузу.

– Ты же знаешь, что часы закодированы на владельца. Похоже, эта функция перестала работать примерно два обновления назад. Умники-техники не заметили. Из-за этого многих поувольняли. Представь, человек снимает часы и надевает их другу. Часы регистрируют тепло тела, тревога не срабатывает. Человек без часов может идти, куда ему вздумается, и вернуться. Но ты оказался прав – обмен часами происходит в толпе. Считают, что никто не заметит исчезновения сигнала на несколько секунд.

Пакстон покачал головой:

– Это… просто смешно. Не могу поверить, что так просто.

– Сейчас пытаются поправить эту функцию, – сказала Дакота. – Возможно, потребуется не просто обновление программного обеспечения. Может быть, придется обновлять все железо. А это дорого. Но теперь, по крайней мере, мы знаем.

Пакстон засмеялся:

– Черт возьми.

– И вот почему Добс так тобой доволен, – сказала Дакота. – Продолжай в том же духе, умник ты наш!

Цинния запрокинула бутылку вверх дном, вылила остаток ароматной жидкости себе в рот и подумала, не стоит ли погулять.

Она не понимала, как пройти через несколько рядов оцепления в охраняемую зону, не понимала, как убить человека, которого так тщательно охраняют. Она не могла открыть ни единой двери между тем местом, где находилась, и тем, куда ей требовалось попасть.

Ничего не просчитывалось. Это не имело никакого отношения к убийству Пакстона. Никакого. Чем дольше она повторяла себе эту мысль, тем более правдоподобной она казалась.