Чтение онлайн

Каждый день в автобусе Анден слышал разговоры на разных языках и размышлял о том, что в Порт-Масси можно прожить и без знания эспенского, если держаться своей диаспоры. Выяснив, что где-то рядом тайно живут Зеленые кости, Анден решил их найти. Он изучал вполне обычных людей в бакалейном магазине, в очереди к окошку банка, прохожих на тротуаре. И часто задавал Хианам вопросы.

– Господин Тау? Нет, конечно. Разве его можно представить Зеленой костью? – фыркнула госпожа Хиан.

А в другой раз согласилась:

– О да, в семье Руэнов все Зеленые кости, Руэн-цзен много лет преподает нефритовые дисциплины.

Их позабавил пристальный интерес Андена, они не вполне понимали, что всю жизнь его окружали Зеленые кости, и с первого дня в Порт-Масси их отсутствие оказалось самой тревожащей чертой Эспении. Напротив, обнаружив их тайное существование в Южном капкане, Анден приободрился.

Но как бы тщательно он ни наблюдал, Анден не замечал нефрита – ни пирсинга, ни колец или браслетов, ни ремней, инкрустированных камнями. В Жанлуне нефрит недвусмысленно говорил о статусе и вызывал уважение как в самых темных переулках Монетки, так и в офисах высочайших небоскребов Финансового квартала. Зеленые кости носили нефрит открыто и гордо, не думая его скрывать, разве что если хотели выглядеть скромно и непритязательно.

А в Эспении оказалось даже затруднительно понять, к кому обращаться с приставкой «цзен».

– Здесь не Кекон, – напомнила ему госпожа Хиан. – Эспенцы не понимают, что нефрит – часть нашей культуры. Они решат, что мы пытаемся им угрожать или специально выставляемся. Демонстрация нефрита может навлечь неприятности.

Как ни завораживала Андена необычная нефритовая субкультура, он не прикладывал специальных усилий для знакомства с соседскими Зелеными костями или чтобы выяснить, где они тренируются и встречаются. В конце концов, он-то не Зеленая кость, хотя каждый раз при мысли об этом в нем вспыхивал стыд, пусть это чувство и уменьшилось за многие месяцы. Вдалеке от Жанлуна никто не знал о его бесчестье, оно не напоминало о себе постоянно, как дома. Здесь, в Южном капкане, где невозможно понять, кто зеленый, а кто нет, его прошлое не имело особого значения. Анден не ожидал, что каким-то образом снова втянется в дела Зеленых костей – пока не совершил понятную, но серьезную ошибку.

На стипендию от Шаэ и с помощью господина Хиана, прочитавшего для него объявления в местной газете, Анден купил подержанный велосипед и оставлял его под замком в переулке за домом, надеясь, что будет чаще им пользоваться, когда погода стала вполне приличной, а временами даже солнечной. Как-то раз в конце лета он поехал на велосипеде в парк неподалеку, где устроился под деревом, чтобы закончить задание по чтению. В конце концов он задремал. Проснувшись, Анден собрал вещи, вытащил велосипед со стоянки и поехал обратно к Хианам.

Он не проехал и половины квартала, как услышал вопль и, обернувшись, увидел бегущего за ним человека, который размахивал руками. Анден остановился и поставил ногу на землю. Преследователь догнал его. Ему было чуть больше двадцати, ненамного больше, чем Андену. Лицо его пошло красными пятнами, от злости он приоткрыл рот с крупными зубами.

– Ты что делаешь? Это мой велосипед!

Анден посмотрел вниз и понял, что и в самом деле взял чужой велосипед. Почти такой же, как его собственный, но красная краска была новая и без царапин, а покрышки выглядели первозданными. Владелец схватился за руль.

– Решил стырить мой новый велик?

Он выплеснул возмущенную тираду на эспенском, слишком быстро, чтобы Анден сумел разобрать.

– Извини. – Лицо Андена горело от стыда, когда он слезал с велосипеда. – Прости. Я ошибся.

Незнакомец грубо оттолкнул Андена.

– Да ты самый тупой вор в мире. Ты хоть представляешь, кто я? Ты что, даже по-эспенски не говоришь?

Эспенский Андена был далеко не идеален, но он понял, что его обвиняют в воровстве. Поначалу он был ошарашен, а потом шею затопила волна возмущения, ударив в голову. Воры – отбросы общества, назвать кого-то вором – это хуже, чем назвать трусом или выродком. На Кеконе убивают и за меньшее. Кто нанесет такое оскорбление незнакомцу, не дав ему даже возможности объясниться?

– Не воровать, – с жаром возразил он. – Я сказал – ошибка.

– Ну конечно, как же иначе. Убирайся откуда приехал, тупой урод.

С этими словами он развернул велосипед. Анден на секунду потрясенно застыл. Потом сделал несколько быстрых шагов и схватился за седло велосипеда. Седок обернулся, разинув рот от изумления.

– Я не воровал твой велосипед, – тщательно выговорил Анден. – Извинись.

– Ты что, шутишь? Да ты похож на кека, угадал? Хочешь, чтобы я тебе рожу начистил?

Он выронил велосипед и встал перед Анденом, выставив кулаки. На мгновение Анден засомневался. Он лишь хотел, чтобы этот человек взял свои слова обратно, никто не заслуживает такой грубости из-за простой ошибки. Ему не хотелось драться, но он не видел другого способа выйти из положения, не сбежав, что было неприемлемо, ведь это его оскорбили. В Жанлуне, если бы стычку видели его друзья, он отложил бы драку и перенес в другое место – за это время мог бы возобладать разум, но Анден не знал, каковы дуэльные традиции в Эспении, а противник, похоже, отступать не собирался.

Анден снял очки и сунул их в боковой карман школьной сумки, а потом положил ее на траву у дорожки. Он поднял кулаки и встал в рассчитанную и сбалансированную позицию, по-прежнему поражаясь, как до такого дошло. Почему этот человек просто не мог принять его извинения за ошибку и пойти своей дорогой?

Тот вытаращил глаза от удивления, а потом злобно и угрожающе прищурился.

– Ну ладно, сам напросился, мелкий говнюк.

Он бросился вперед и ударил Андена по голове.

Анден давно уже не дрался – с финальных Испытаний в Академии, если быть точным, и поначалу отреагировал медленно. Он едва сумел отразить град ударов и, хотя увидел очевидную возможность для контратаки, из-за вялости собственных рефлексов слишком далеко отпрянул и не успел вернуться, прежде чем противник снова закрылся перед очередной атакой. Анден тряхнул головой, злясь на самого себя. Хило отчитал бы его за небрежность. И стоило об этом подумать, как соперник нашел слабое место в его обороне и дал Андену оплеуху.

На лице расцвела боль. Удар как будто вернул все навыки тренировок. Анден опустил подбородок и плечи, пригнулся под следующим ударом и утопил кулак в боку противника. Тот охнул от боли и схватил Андена за затылок. Анден врезал ему локтем по бедру и вырвался, а эспенец качнулся вперед.

Однако он тут же восстановил равновесие и повернулся к Андену с лавиной тяжелых ударов. Большая их часть угодила в поднятые руки, но несколько попали в живот и бока с такой силой, что заслезились глаза, а один угодил в челюсть, разбив губы в кровь. Дрался эспенец без изящества, но с хорошей скоростью, силой и дерзким инстинктом человека, уже не раз побывавшего в подобных переделках. Он был крупнее Андена и злее, и в грубом столкновении физической силы это давало ему преимущество.

С приливом паники и стыда Андена осенило, что его, младшего представителя семьи Коулов, учившегося в лучшей школе боевых искусств на Кеконе, вот-вот поколотит какой-то эспенский уличный забияка.

Анден охнул от боли, но не сдвинулся с места. По-прежнему прикрывая руками голову, он выбросил вперед локоть, прямо в подбородок соперника. Нацелившись ботинком в живот, сильнейшим ударом он откинул эспенца назад. Когда тот восстановил равновесие и снова ринулся в атаку, Анден поспешно отпрянул, словно не хотел опять вступать в драку – и это было не вполне фальшивое желание. Он ощутил, как каблуки оказались на краю тротуара. Как только противник вложил весь свой вес в следующий удар, Анден отпрыгнул, схватил эспенца за вытянутую руку и дернул. Не сильно, но резко, однако эспенец пролетел вперед, нога соскользнула с тротуара, и он покачнулся. Ему все же хватило проворства удержаться на ногах, и Анден решил эту проблему пинком, который пришелся на скулу, расцарапав ее от уха до челюсти.