Чтение онлайн

– А как насчет хоцзи? – спросил Реми. – Здесь предлагают качественный импорт с Кекона, а не дешевую дрянь.

– Я бросил пить, – сказал Маик.

Реми пожал плечами и попросил еще одно пиво. Остальные трое Змееголова за столом неодобрительно и удивленно покосились на Маика, словно он был ожившим героем кинофильма.

– Так поведай, – сказал Реми, – что привело Зеленую кость такого ранга в Ресвиль?

Маик нахмурился и поерзал.

– Если ты пригласил меня сюда для разговора о Равнинном клане, то ошибся, – с горечью сказал он. – Уже больше десятка лет я не Зеленая кость. И с тех пор ни разу не видел свою родню. На Кеконе я никто.

В его словах звучало столько горьких сожалений, что Реми ни на мгновение не усомнился в их правдивости. А кроме того, он уже навел справки о прошлом Маика. Информаторы Реми из Порт-Масси подтверждали его рассказ: Маик Тар когда-то был самой грозной Зеленой костью по обе стороны Амарического океана, правой рукой Коула Хилошудона. Он отправил печально известного Тощего Уиллума Римса на дно залива Виттинг, разрезав его на кусочки. А потом, больше десяти лет назад, в порыве ярости убил собственную невесту, и его изгнали из Равнинного клана. Все информаторы Реми сообщали, что Маик не поддерживает связей с Жанлуном. Как говорили, Маик Тар лишился нефрита и звания, но шутить с ним не следовало.

– И все же после стольких лет люди до сих пор знают, кто ты такой, – сказал Реми, задумчиво постукивая зубочисткой по зубам. – Вот что такое репутация, старина. Так что вряд ли ты удивишься, если я спрошу, зачем ты явился в мой город.

Плечи Маика поникли, он шумно выдохнул.

– Порт-Масси – большой город, в нем можно исчезнуть при желании. Но жизнь там стала слишком дорогой. И слишком многие связаны с Равнинными и знают, кем я был раньше. Этого невозможно избежать. Так что пора переместиться куда-нибудь еще. Начать сначала. В Ресвиле теплее, и здесь живут кеконцы. – Маик с любопытством наклонил голову и окинул Реми странным взглядом, на который немногие отважились бы. – А кроме того, я слышал разговоры о Дрянном кеке Реми из Ресвиля. И не мог избавиться от мысли, что у него найдется для меня работенка.

Реми поднял брови, довольный, что слухи о его репутации достигли ушей такого человека, как Маик Тар.

– У меня всегда есть работа, – небрежно сказал он. – Но с какой стати мне доверять тому, кто работал на Коулов?

– Ты и сам когда-то работал на Коулов, – напомнил Маик. – Совсем недавно. А теперь сам себе хозяин. – Бывшая Зеленая кость обвел взглядом Змееголовов, но Реми заметил, что смотрел он не на дорогую одежду, а только на оружие. Маик искал проблеск зелени на пальцах и запястьях. Затем он снова посмотрел на Реми. – Я слышал, ты даешь нефрит отличившимся, – медленно произнес он. – А от Коулов я больше нефрит не получу.

Чутье Реми было развито не слишком хорошо, но он все равно не сомневался, что Маик не лжет.

– Откуда мне знать, что тебя не подослали из Порт-Масси?

Маик прищурился, а затем ухмыльнулся:

– Эти-то шавки? Да ты шутишь. – Два телохранителя Реми не сумели удержаться от смеха. Маик покачал головой: – Там были люди с настоящей кровью, еще при Роне Торо и старике Дауке, но те времена давно прошли.

Как только Реми услышал, что Маик Тар приехал в Ресвиль и расспрашивает о нем, он понял, что либо убьет незваного гостя, либо перетянет его на свою сторону. Теперь он признался сам себе, что человек такого калибра, способный на любые зверства, и впрямь будет ценным приобретением. Реми нуждался в людях, которые могли бы управлять уличными бойцами. За последние три месяца полиция арестовала двух его лучших подручных, и он втайне беспокоился, что Бригады воспользуются его слабостью.

Дрянной кеке носил нефрит, но родился в Эспении. Какой бы репутацией он ни обладал в Ресвиле, она не сравнится с мистической и внушающей страх репутацией кеконских кланов. Какие бы чувства ни испытывали к родине предков эспенские кеконцы, все они понимали, что на острове самые сильные нефритовые воины, они надели нефрит еще в детстве и выросли с ним, прошли подготовку в жанлунских школах боевых искусств и носили нефрит открыто, ведь все вокруг благоговели перед ним. С такими преимуществами бесполезно состязаться. Маик Тар стал бы незаменимым.

Но все же Реми одолевали сомнения.

– Ты уже очень долго не был Кулаком.

В лице Маика на миг полыхнула ярость.

– Я был помощником Коула Хилошудона, – сказал он с нескрываемой гордостью. – Он доверял мне самые трудные задания, когда нужно было пролить кровь – осторожно, в нужный момент и правильным способом. И у меня отлично получалось, не только потому, что я был молод и Зелен. Просто мне подходила эта работа. – Его лицо исказилось от сожалений. – Я совершил только одну ошибку, ужасную ошибку, и теперь не могу вернуться домой. Я хочу снова заниматься тем, что у меня хорошо получается, только и всего.

Маик натянул кепку и начал подниматься.

– Постой, – сказал Реми. Он пожевал зубочистку и жестом велел одному из Змееголовов принести его дипломат. – Многие люди хотят показаться значительнее, чем есть на самом деле. Но теперь, познакомившись с тобой лично, могу сказать, что ты к ним не относишься.

Реми открыл дипломат и вытащил из него пистолет, свернутую в трубочку пачку банкнот и ключи от машины.

Он положил все это на стол перед Маиком Таром.

– Если тебе нужна работа, считай, что она твоя. Пистолет, деньги и машина за рестораном тоже твои. Считай это стартовым бонусом. С этой минуты ты работаешь на меня. Поговори с Тето, он введет тебя в курс дела.

Маик бесстрастно кивнул, словно Реми принес ему тарелку с едой, а не вручил новую жизнь, пригласив стать новым ресвильским Змееголовом.

– Вопросы есть? – спросил Реми.

Маик взял деньги и положил их в карман, не пересчитав. Возможно, это шло вразрез с кеконской щепетильностью. Потом сунул в карман крутки пистолет и ключи и встал.

– Просто скажи, что я должен сделать.

двадцатый год, третий месяц

Когда в аэропорту объявили посадку на рейс, Нико подумал, что еще не поздно. Он еще может выйти из аэропорта и поехать домой, признать, что совершил ошибку, попросить у дяди прощения и занять прежнее место в клане. Ему пришлось собрать все свое мужество и праведный гнев, чтобы объявить родителям о собственном решении. Однако теперь у него защемило сердце, он был напуган, а не ждал отлета с нетерпением.

Он достал паспорт и посадочный талон.

– Ну вот, – сказал он.

На посадку его провожал дядя Анден. Оба шли молча. Анден был единственным членом семьи, с которым Нико чувствовал себя уютно, даже когда молчал. Часто в детстве, когда мать поправлялась после повреждения мозга, Нико с братом и сестрой оставались на попечении родственников. Анден был любимым дядей Нико. Он позволял ему часами валяться с книгой, водил в парк кормить уток, или они брали напрокат фильмы и смотрели их вместе. Анден задавал мало вопросов и внимательно слушал ответы, не читая нотаций. В отличие от других взрослых, он не забирал Нико по четкому расписанию и не начинал разговор с фразы: «Когда ты вырастешь и наденешь нефрит…» В клане не было второго такого человека, похожего на дядю Андена.

У выхода на посадку они обнялись, и Анден сказал:

– Обещай, что будешь вести себя осторожно. Ты уезжаешь с Кекона не в качестве студента, как когда-то я. Ты будешь носить нефрит в опасных ситуациях, вдалеке от дома.

Из-за написанного на лице Андена беспокойства Нико почувствовал себя виноватым сильнее, чем от криков и яростного неодобрения родителей.

– Обещаю, дядя, – ответил Нико. – Спасибо, что позволил мне пожить у тебя. Надеюсь, я не доставил неудобств тебе и Цзируе.