Чтение онлайн

– Да, я последую за Тобой, – тихо ответил Квентин.

– Тогда вставай. Ты получил благословение.

Когда Квентин пришел в себя, он лежал на боку в темноте. В подсвечнике горела единственная свеча. Перед ним звенел и плескался фонтан. Квентин поднял голову, осмотрелся, и понял, что он один. Он встал, собираясь покинуть внутреннюю комнату храма. Всю правую руку, особенно кисть покалывало – ощущения были одновременно жаркими и холодного. Он остановился, потер руку и вышел.

С низкого, серого неба падала сплошная морось. Тропа превратилась в грязный ручей, он медленно стекал по склону среди гигантских елей. Квентин ехал на Бальдре, а Толи – на своем черно-белом коне; копыта скользили, и это был единственный звук, проникавший сквозь плащи, которыми укрывались от дождя путники. И все же тропа от Декры на восток была куда лучше той, которой они добирались через болота к разрушенному городу.

Квентин и не думал управлять Бальдром, тот сам выбирал дорогу. Мысли всадника были далеко. Он думал о прощании с Йесефом, Моленой и остальными. Грустным было расставание. Хоть и недолго он пробыл в Декре, но полюбил этих людей всем сердцем, привязался к ним и теперь грустил. Ему сказали несколько коротких прощальных слов – куратаки не верят в долгие проводы, они считают, что служат Богу, а раз так, то все рано или поздно воссоединятся и будут жить вечно вместе.

Лошади уже нетерпеливо били копытами. Квентин обнял Молену и неуклюже прижал к себе Йесефа.

– Когда твои поиски подойдут к концу, ждем тебя обратно, – сказал Йесеф. – Я был бы рад такому ученику.

– Вернусь, как только смогу, – заверил Квентин, поднимаясь в седло. – Спасибо тебе за науку, и за твою доброту. Спасибо.

– Да пребудет с вами Бог, – просто сказала Молена и отвернулась. Но Квентин успел заметить, как в уголках глаз старой женщины блеснули слезы. Еще мгновение он смотрел на них, потом развернул своего боевого коня и поскакал вниз с холма в лес. Пару раз он оглянулся, стараясь запечатлеть эту картину – небольшая группка провожающих – в памяти. Он хотел запомнить их именно так: солнце, высокое, яркое небо с белыми облаками; красные камни городских стен и друзья, стоящие в распахнутых воротах. Потом склон холма скрыл от глаз эту картину. Квентину еще не приходилось испытывать таких эмоций при расставании, да и откуда бы? Храмовые жрецы неизменно сохраняли холодность, они никогда не приветствовали друг друга и не прощались. Расставание взволновало Квентина; его сердце парило, как птица, наконец освобожденная из долгого плена. От былой меланхолии не осталось и следа. Он уезжал в прекрасном расположении духа хотя бы оттого, что жив, отправляется в путь да к тому же несет в себе переживания прошлой ночи. Он почти не спал в эту последнюю ночь. После прощального ужина перед их отъездом с танцами и пением, он и Толи вернулись в комнаты Молены в роскошном доме губернатора. Тогда он рассказал о своем видении, Йесеф и некоторые другие старейшины, которые также собрались там, внимательно слушали, кивая и теребя свои бороды.

– Твое видение – могущественный знак. Бог благоволит тебе, – сказал Йесеф. – У него на тебя свои планы.

– Благословение Арига, – размышлял старейшина Тему, – само по себе знак силы, поскольку говорит о возможности достичь своей цели. Всевышний дарует каждому чистому сердцу не только благословение, но силу для осуществления цели. Стремясь к ней, ты обретаешь удовлетворение и обретаешь счастье.

Озадаченный Квентин спросил:

– Тогда что же означает мое видение?

– Это и предстоит тебе узнать. Конечно, Бог может открыть тебе смысл видения в свое время, но чаще ты сам постигаешь это в борьбе. Ты должен сам понять его смысл, сам истолковать свое видение, идя своим путем.

– Со старыми богами это не так, – сказал Квентин. – В храме люди приходят к жрецу за предсказанием. Жрец берет подношение и спрашивает оракула от имени паломника, а потом объясняет значение его ответа.

– Так происходит потому, что оракулы – для слепых людей, хотя дыма без огня не бывает, – ответил Тему.

В ту ночь, когда гости ушли, и он остался один, Квентин впервые помолился новому Богу, тому, с которым разговаривал в своем видении. Этот разговор показался ему более реальным, чем смутно видимая темная комната, чем удобная кровать. Он молился так:

– Веди меня моим путем, Боже Всевышний. Дай мне силы служить Тебе. – Больше ничего в голову не приходило. После всех ритуальных храмовых молитв, которые надлежало выучить наизусть, эта простая молитва показалась ему до смешного краткой. Но, вспомнив слова Йесефа, что бог больше ценит молитвенное состояние, чем время молитвы, Квентин решил этим ограничиться. К тому же у него возникло убеждение, что его молитва услышана, причем кем-то очень близким. Рано утром, еще до восхода, Квентин и Толи обсудили планы.

– Я хочу догнать Тейдо и остальных, – сказал Квентин, жуя тминный пирог. Толи посмотрел на него странным взглядом, в котором явственно читалась тревога. – Тебе что-то не нравится? Почему ты так на меня смотришь?

– Ты изменился, Кента, – тихо сказал он. «Кента» на языке джера обозначало орла, а в более широком смысле – друга, хозяина, господина – все вместе. А еще это было максимально похоже на имя Квентина, трудное для Толи, хотя Квентину показалось, что его друг не очень-то и старается. Правда, у Толи могли быть и свои соображения.

– В чем? Что во мне изменилось? – Квентин попытался сделать вид, что не обратил на слова Толи внимания. Только у него не получилось. – Я такой же, каким был.

Толи видел его по-своему. Он наблюдал за церемонией Благословения с восхищением и уважением. Ему процедура показалась по меньшей мере коронацией короля, и он был горд, что его хозяин удостоился такой высокой чести.

– Нет, – помотал головой Толи, – ты уже не тот.

Квентин понял, что друг больше ничего не скажет, и перешел к другим делам.

Они отправились в Так, а затем в Бесту (это был обычный путь, как сказала Моллена). Квентин знал только, что Нимруда надо искать на Карше, хотя где расположен остров, сказать не мог. Молена категорически отказалась говорить о нем, заявив, что это злой остров, который не так уж и далеко, хотя и находится на полпути вокруг света. Поэтому они отправились в Так по сильно заросшей тропе через северные леса, населенные благородными оленями и дикими свиньями. Вот животные и не давали зарасти тропе полностью. Куратакам тропа была не нужна.

На второй день Толи разбудил Квентина перед унылым рассветом. Они позавтракали запасами Молены, выданными им на дорогу, посмотрели на низкие облака, провисшие дождем, надели плащи с капюшонами и продолжили путь в меланхоличном настроении. Приподнятое состояние предыдущего дня смыл унылый дождь. По мере того, как они продвигались дальше, Квентин становился все более беспокойным, одна мысль упрямо терзала его совесть. Он решил рассказать об этом Толи при первой же возможности. Поэтому, когда они остановились у небольшого ручья, чтобы напоить лошадей, Квентин тут же обратился к спутнику.

– Толи, ты знаешь, что ждет нас впереди? – спросил он. Молодой джер прищурился и посмотрел на темную тропу.

– Нет, – коротко ответил он. – Как можно знать, что ждет впереди? Даже знакомая тропа может измениться. Осторожный охотник все равно пройдет по ней.

– Нет... Я имею в виду другое. Мы идем на поиски Тейдо, Дарвина и остальных... скорее всего, это опасно. – Он следил за лицом Толи, но тот оставался бесстрастен. Квентин посмотрел на реку, на лошадь, пьющую воду. – Видишь ли, я не имею права просить тебя сопровождать меня дальше. Твой народ отправил тебя проводником, ну, потому что Дарвин-друг попросил. Мы пришли в Декру, а теперь ушли из нее. Твоя задача выполнена. Ты можешь вернуться к своему народу. – Квентин поднял взгляд и увидел, как на лице Толи легли озабоченные морщины. Уголки рта опустились, но темно-карие глаза смотрели прямо.