Чтение онлайн

Когда я, не найдя въ этомъ устав ровно ничего такого, что могло бы показаться хоть сколько-нибудь предосудительнымъ, повторилъ, что готовъ вступить въ «общество», — Елена Петровна сказала:

— И такъ, ршено! не слдуетъ оставлять до завтра то, что можно сдлать сегодня.

— Могини! Китли! — крикнула она.

Передо мной уже знакомая фигура бронзоваго индуса съ бархатными глазами и рядомъ съ нимъ юный англичанинъ, одтый по послдней мод, небольшого роста, блобрысый и пухленькій, съ добродушной, нсколько наивной физіономіей.

Елена Петровна насъ познакомила, и на мой вопросъ, не «чела» ли онъ и можно ли протянуть ему руку, юный Китли (Bertram Keightley) крпко сжалъ мою руку и заговорилъ со мною хотя на нсколько ломанномъ (какъ вс англичане), но очень бгломъ французскомъ язык.

— Вотъ я теперь пойду поработать, — объявила Блаватская, а они двое васъ примутъ членомъ нашего общества и будутъ, такъ сказать, вашими поручителями.

Она ушла. Китли разсыпа#лся въ любезностяхъ, Могини молча на меня поглядывалъ, а я ждалъ — какъ это меня будутъ «производить въ теософы».

Юный джентльменъ окончилъ свои любезности и сдлалъ индусу рукою знакъ, приглашая его приступить къ исполненію своихъ обязанностей. Могини мн улыбнулся, потомъ устремилъ взглядъ куда-то въ пространство и началъ мрнымъ, торжественнымъ голосомъ. Китли переводилъ мн слова его.

Индусъ говорилъ о значеніи «теософическаго общества», говорилъ то, что мн уже было извстно изъ устава и со словъ Елены Петровны. Затмъ онъ спросилъ меня — искренняя ли любовь къ ближнимъ и серьезный ли интересъ къ изученію психическихъ свойствъ человка и силъ природы приводятъ меня въ «общество»? Я отвтилъ, что празднаго любопытства во мн нтъ, что если занятія мои, съ помощью членовъ общества, помогутъ мн изслдовать хоть одинъ вопросъ, относящійся до духовной стороны человка — я почту себя очень счастливымъ.

— Въ такомъ случа вы становитесь нашимъ собратомъ и отнын вступаете въ единеніе со всми теософами, находящимися во всхъ странахъ свта. Я сейчасъ сообщу вамъ нашъ пароль.

— Что жъ это такое? — спросилъ я Китли.

— А это m^ot de passe, извстное всмъ теософамъ, — отвтилъ онъ. — Вы должны это выучить, потому что безъ знанія этого пароля вы не обойдетесь, индусы будутъ питать къ вамъ недовріе и, при встрч, не призна#ютъ васъ своимъ другомъ, членомъ теософическаго общества.

— Я врядъ ли попаду въ Индію; но пусть Могини скажетъ пароль, только дайте мн, пожалуйста, карандашъ и бумагу — записать, я не надюсь на свою память.

— О! — воскликнулъ Китли, — это невозможно! вы должны запомнить наизусть, непремнно наизусть. Если у васъ не записано, а вы знаете, что надо помнить — вы невольно станете повторять про себя, заучите — и никогда не забудете.

— Хорошо, пусть онъ говоритъ.

Пароль состоялъ изъ разныхъ движеній пальцами и нсколькихъ совершенно безсвязныхъ словъ.

Они очень важно заставили меня нсколько разъ повторить эту абракадабру. Затмъ я сдлалъ членскій взносъ — заплатилъ фунтъ стерлинговъ и получилъ росписку. Могини кланялся мн и улыбался. Китли крпко жалъ мн руку и поздравлялъ со вступленіемъ въ общество. Они были такъ торжественны и оба, особенно Китли, казались такими ребятами, забавляющимися игрушками, что эта моя «иниціація» представилась мн содянной мною глупостью, за которую становилось какъ-то стыдно и даже почти противно.

А дальше было еще хуже. Могини, признавая теперь меня своимъ «братомъ» и, очевидно, желая заинтересовать меня, сталъ разсказывать о своемъ гуру, махатм Кутъ-Хуми, и о томъ, что онъ сегодня утромъ удостоился получить отъ него письмо, отвчавшее на вопросы, только-что имъ себ заданные. Письмо пришло вовсе не по почт, а упало прямо на голову Могини.

Индусъ разсказывалъ объ этомъ «феномен» съ величайшимъ благоговніемъ; но я не только ему не врилъ, а и почувствовалъ стремленіе скоре выйти отсюда на чистый воздухъ. Я уже направился было къ своей шляп, какъ въ передней раздался звонокъ, и черезъ нсколько секундъ въ комнату вошла дама. Мы поклонились, она кивнула намъ головою и опустилась на маленькій диванъ. Въ корридор послышались тяжелые шаги Блаватской. Китли и Могини скрылись.

Я усплъ ужь разглядть даму. Это была нарядная, толстая старуха, съ лицомъ, вроятно красивымъ въ молодости; но безъ всякаго выраженія и теперь густо покрытымъ румянами и блилами. Изъ-подъ лентъ шляпки въ ушахъ ея сверкали огромныя брильянтовыя серьги, а на груди красовалась массивная брошка, состоявшая тоже изъ большихъ драгоцнныхъ камней.

— Ah, ch`ere duchesse! — воскликнула Блаватская, входя и здороваясь съ гостьей.

«Марія Стюартъ!» — чуть было не сказалъ я.

Хозяйка тотчасъ же представила меня, выставивъ на видъ вс мои аксесуары, способные придать мн нкоторое значеніе въ глазахъ такой дамы.

Дюшесса протянула мн большую, толстую руку и сразу же, съ перваго слова, пригласила меня на балъ, который она даетъ черезъ нсколько дней. Я не безъ изумленія поблагодарилъ ее и, проговоривъ нсколько приличныхъ случаю фразъ, поспшилъ скрыться въ сосднюю комнату, гд находились Могини и Китли. Разговоръ у насъ плохо вязался — они вглядывались въ меня, а я въ нихъ.

Дюшесса не засидлась. Елена Петровна пріотворила къ намъ дверь и поманила меня.

— Отчего вы убжали? — спросила она.

— Оттого, что не хотлъ быть лишнимъ, у васъ могъ быть съ Маріей Стюартъ серьезный разговоръ.

— Ну вотъ пустяки!.. а на балъ къ ней вы непремнно позжайте.

— Ни за что не поду. Если будетъ нужно — вы объясните ей, что я больной человкъ, нелюдимъ и т. д. Это и будетъ правда…

Елена Петровна побурлила, пожурила меня, но, въ виду моей непреклонности, мало-по-малу стала успокоиваться.

— И что вы такое можете имть противъ нея? свтская женщина… вс он въ ихъ grand monde' такія!

— Я ровно ничего не имю и не могу имть противъ нея, — отвтилъ я, — но съ тмъ, что въ grand monde' вс такія — не согласенъ. Я очень люблю настоящихъ свтскихъ женщинъ, потому что люблю всякую гармонію, красоту, изящество. Истинная grande dame, все равно — молода она или стара, красива или нтъ — прежде всего изящна, то-есть проста, естественна и не думаетъ о своей важности. Эта же Марія Стюартъ — герцогиня съ плохихъ театральныхъ подмостковъ. Я увренъ, что она родилась не герцогиней и не лэди…

— Ну да, конечно, сказала Блаватская, — она дочь человка, нажившаго, не знаю какъ, мшокъ съ золотомъ. Титулъ ея перваго мужа, Помара, — купленъ ею, а овдоввъ — она купила себ второго мужа, уже настоящаго лорда… А какой у нея чудесный отэль!.. у нея бываетъ tout Paris!

— И она можетъ сдлать среди этого tout Paris карьеру «теософическому обществу»! — докончилъ я, — вы совершенно правы, Елена Петровна.

— Съ волками жить, по-волчьи выть!.. а да Богъ съ нею! знаете ли, не сегодня — завтра Олкоттъ прізжаетъ.