Современное христианское мифотворчество и разрушение мифов
Шрифт:
Мистическое общение с Богом, будучи невербальным, несловесным никак не может служить основанием для богословия. Богословие — это чисто филологические тонкости между понятиями «сущность/ипостась», «единосущный/подобосущный» и т. д. Мистик же не получает Откровения, но переживает чувственную связь с Богом. Строить богословие на его опыте (пусть даже истинном), это всё равно, что пытаться написать учебник по высшей математике, руководствуясь выступлением мастера пантомимы.
Впрочем, протестанты не хуже православных любят говорить о своём опыте общения с Богом, начиная с Лютера, заканчивая последним наркоманом из центра реабилитации, преображённым силой Божьей благодати. Нам есть, что рассказать о том, что именно сделал в нашей жизни Господь, но не на этом строится наше богословие. Богословие строится на Слове, которое вернее даже фаворского апостольского опыта.
3. Даже отцы Церкви, распознавая канон Писания, признавали разницу в авторитете между Писанием Апостолов и своими творениями.
Если бы этой разницы не было, то не было бы и нужды в распознании канона.
Из списка канонических книг были изъяты не столько откровенно еретические книги, сколько именно небогодухновенные! Некоторые из них были очень хороши. Чем плох, к примеру, Пастырь Герма? Да ничем! Он не вошёл в канон не потому, что он противоречит христианскому духовному опыту, а только потому, что этот текст не был «выдохнут Богом», это был именно человеческий опыт, а не Слово Божие (см. пункт первый).
Поэтому, когда Григорий Флоровский пишет: «Предание есть непрерывное присутствие в Церкви духа Святого, непрерывное Божие водительство и просвещение. Церковь не связана буквой. Она движется вперёд, ведомая Духом. Дух Истины, Тот, Который «глаголал пророки», Тот, Который вёл апостолов — Тот же Дух и ныне ведёт Церковь от славы к славе, ко всё более полному пониманию божественной Истины», — мы должны возразить: Дух Божий действительно Тот же. Но после смерти апостолов и пророков действует Он в Церкви иначе. Он уже не передаёт нам информацию догматического характера. Вся Истина уже была сообщена Им в I веке по Рождеству Христову. Эта Истина уже была «предана святым» (Иуд. 3), то есть передана окончательно, раз и навсегда.
Обратите также внимание на решающее значение слова «однажды» в стихе 3 Послания Иуды. Здесь греческое слово подразумевает нечто, уже совершившееся (на все времена с постоянными последствиями), что никогда не будет нуждаться в повторении. Поэтому ничего не нужно прибавлять к преподанной «однажды», раз и навсегда, вере.
Дж. Лаулор. написавший превосходное толкование на Послание Иуды. сделал следующее замечание:
«Христианская вера неизменна, хотя при этом представители каждого поколения нуждаются в индивидуальных поисках её, в личном обретении веры и жизни по ней. Однако из этого следует, что всякое вновь возникающее учение (хотя, казалось бы, что его обоснованность и можно было бы отстаивать) есть ложное учение, так как все попытки прибавить какое-либо дополнительное откровение к тому, которое уже было дано Богом и запечатлено в содержащем только истину Священном Писании, есть ложные притязания и должны быть отвержены» (George L. Lawlor, Translation and Exposition of the Epistle to Jude [Philadelphia: Presbyterian and Reformed Publishing Co., 1959], p. 45.).
Богослов Ф. Ф. Брус соглашается с Дж. Лаулором, что всякое дополнительное откровение ложно, независимо от того, «излагается ли оно в книгах, целью которых является вытеснение или дополнение Библии, или же принимает вид сверхбиблейских преданий, выдаваемых служителями церкви за догмы» (F. F. Bruce, The Defense of the Gospel in the New Testament [Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Publishing Co., 1959], p. 80.).
В ситхе 3 Послания Иуды важно обратить особое внимание на слово «преданной» или «преподанной». В греческой грамматике это — неопределённое, пассивное деепричастие, означающее действие, совершённое в прошлом и не содержащее элемента продолжающегося действия. В данном случае пассивный залог означает, что вера не была открываема людьми, но была раз и навсегда дана людям Богом.
Через Священное Писание Бог дал Своему народу полное и окончательное учение о Его Сыне. Наша христианская вера покоится на исторически объективном откровении, и это исключает любые пророчества или видения с новым откровением до тех пор, пока Бог не проговорит опять в конце времён (Деян. 2:16–21; Откр. 11:1-13). Слово Божие в том виде, в котором оно было «преподано», неизменно, не нуждается в поправках и поэтому всякое другое учение или новое откровение излишне и ложно (Дж. Макартур. Харизматики).
Дух Святой ныне действует по-другому. Его роль сегодня состоит в том, чтобы побуждать христиан к практическому исполнению воли Божьей, учить верующих исполнять заповеди Христовы и напоминать им о необходимости их исполнения (Ин. 14:26). Дух Святой удостоверяет Слово Божье так, что мы становимся способны его принять. А так же Дух Святой побуждает христиан исследовать Слово Божье самым тщательным образом (1 Кор. 2:6-16). Он обращает людей к Христу через познание Священного Писания, животворит нас и даёт нам свободу от покрывала неверия (2 Кор. 3:6,12–18). Дух Святой рождает нас свыше (Ин. 3) и преображает нас в образ Христов.
Но Святой Дух больше не говорит ни в каком человеке таким же образом, как Он говорил в апостолах и пророках. Эта функция апостольства и пророчества осталась в фундаменте Церкви, наряду с земным служением Христа (эту мысль развивает апостол Павел в Еф. 2:20).
Дом не может состоять только из фундамента, приходит момент, когда технология строительства меняется, и от фундамента переходят к строительству стен. Православные же (странным образом сближаясь в этом вопросе с ультрахаризматами, см. следующий пункт) желают всё церковное домостроительство совершить «по технологии закладки фундамента» и любое странное учение, поддержанное большинством их единоверцев и объявленное опытом богопознания, объявить Словом Божьим сказанным Тем же Духом, Который «глаголал пророки». И, кажется, забыли они то, что помнили отцы Церкви — Писание в этом смысле уникально и невоспроизводимо, как уникален и невоспроизводим фундамент.
Игнатий Антиохийский хорошо понимал разницу между своими писаниями и писаниями Апостолов: «Но ужели получив возможность писать к вам, я пришёл к той мысли, чтобы мне осуждённому, повелевать вам, подобно апостолу?» (Тралл. 3), «Не как Пётр и Павел заповедую вам. Они — апостолы…» (Рим. 4).
Жаль, что современные православные не видят разницы в авторитетности между апостольским Писанием и прочими творениями святых людей. И самое главное, не видят, что источники различны. Библия — есть плод вербального Откровения Божьих Слов. Хоть и записанное словами из вокабулярия пророка/апостола, пусть даже описывающее их религиозный опыт — даже такое описание было вдохновлено Духом Святым. Даже молитва, записанная в Библии — это результат Божьего Откровения — Слово Божье. Труды же остальных христиан — результат их собственных творческих способностей, описание их человеческих переживаний (пусть даже и духовных), это не Слово Божье.
4. Религиозный опыт очень субъективен, и даже сумма религиозного опыта многих поколений христиан не перестаёт быть суммой субъективных воззрений.
Интересно то, что православные в своём превознесении «православного» духовного опыта и попыткой отождествить его со Словом, открытым некогда апостолам, сближаются в своих верованиях с ненавистным для них ультрахаризматическим богословием. Именно ультрахаризматы также готовы наплевать на то, что в Библии не содержится и намёка на «падение в духе», «святой смех», «святую блевотину», «нечеловеческие языки», «исцеляющие пиджаки», «золотые пломбы» и т. д. У них есть религиозный опыт. Он, с их точки зрения, равен по «силе откровения» Писанию, поэтому Библии противоречить не может.
Как только некий опыт становится мерилом ортодоксальности, мы вступаем на зыбкую почву.
— А у нас иконы плачут, и благодатный огонь сходит! Истина у нас!
— А у нас чудо Святого Януария и Фатимское явление Девы Марии! Истина у нас!
— А у нас вчерась золотые перья с неба посыпались! Истина у нас!
— А у нас нынче жена пастора в церкви ни слова не сказала! Чудо! Истина у нас!
Люди, которые некое чудо или сверхъестественное явление, или мистическое переживание объявляют источником своего богословия, сильно рискуют. Когда придёт антихрист, они поверят ему, потому что «творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми. И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив» (Откр. 13:13,14).
Не чудесами или мистическим опытом формируется богословие, но богословие, основанное на верном понимании Слова Божьего, должно стать мерилом Истины, по которому следует оценивать все чудеса и мистические переживания.
5. Писание и церковное предание не противоречат друг другу только на бумаге.
В жизни между ними противоречий хоть отбавляй. Примеров тому великое множество: от «Sic et non» Пьера Абеляра до современной православно-католической полемики (хотя обе церкви претендуют на полноту обладания Истиной Писания и Предания). Православные никак не могут договориться, считать ли сказание о мытарствах блаженной Феодоры истинным или ложным. А ведь это влияет на православную личную эсхатологию. Опыт Феодоры противоречит Священному Писанию и даже православному учению об отрицании сверхдолжных заслуг, однако множество православных считают этот опыт истинным. Можно привести большое количество других примеров, но ясно одно, если объявить Писание и Предание равнобогодухновенными и равноавторитетными, то само понятие «Истина» надобно будет устранить.
Протестанту легче: он любое предание будет проверять Писанием и безжалостно отметёт то, что будет явно противоречить Библии. Писание же он будет толковать историко-грамматическим методом, представляющим собой по сути старую антиохийскую школу толкования Священного Писания.
Православный же, сталкиваясь с неизбежными противоречиями между Писанием и Преданием, находится в неминуемом логическом противоречии, описанным архиепископом Илларионом (Троицким):
Очевидно, возникает вопрос: как понимать Писание, чтобы почерпать из него истинное вероучение? «Нужно понимать его согласно с Преданием» — отвечают нам. Прекрасно! А какое предание следует принимать? «Не противоречащее Писанию». Что же получается? Писание нужно толковать по Преданию, а Предание нужно проверять Писанием. Получается логический круг, idem per idem, или, в несколько вольном переводе на русский язык, — сказка про белого бычка.