Чтение онлайн

Я и твою мать припугивала. Маленькие сюрпризы, которые, как я знала, повергнут ее в панику. Заставят звонить надзирающему инспектору, искать успокоения и в то же время выставлять себя немного сумасшедшей. А потом, когда пришло время и сцена была подготовлена, потребовалось всего лишь столкнуть ребенка в реку — и пожалуйста: фотография в газете и анонимный звонок человека, который сказал, что узнал в ней Шарлотту Невилл.

И вот мы здесь. Все еще ждем. Она скоро позвонит, я знаю. Так что давай приведем тебя в надлежащий вид. Подготовим для шоу.

— Это я.

Несколько секунд на том конце ничего. Я стискиваю трубку, крепко прижимаю ее к уху, а сама вжалась в уголок кафе, уткнулась лицом в стекло так, что само оно и грязь на нем тут же запотевают от моего дыхания.

— Шарлотта, — произносит она. — Значит, добралась.

— Я хочу поговорить с Авой.

— И поговоришь. Когда придешь. В наше убежище. Бонни и Клайд наконец в бегах.

— Мы больше не дети, Кейти. Я не хочу играть в эти игры. Дай мне поговорить с дочерью. Я хочу знать, что ей ничто не угрожает.

— Я хочу разбить, в задницу, твое лицо, сумасшедшая ты лоханка!

— Ты говоришь так, будто насмотрелась этих жутких триллеров на компакт-дисках.

Отвечает она легко. Она по-прежнему владеет талантом убедительной речи. Прежняя Кейти. Чистейшая и идеальная.

— Успокойся. Она в порядке. С нетерпением ждешь встречи со мной?

— Давненько не виделись, — отвечаю я.

— Ко мне это не относится — я тебя видела, — говорит Кейти. Голос ее падает, становится ниже, весь юмор исчезает. — Я дам тебе адрес. Если ты придешь сюда одна, я отпущу Аву. Обещаю. Она меня не интересует. Но я Богом клянусь, Шарлотта, если ты кому скажешь, она будет мертва, прежде чем они переступят порог. Ты понимаешь?

Я стопроцентно ей верю. Она столько вложила в эту нашу встречу, что теперь не остановится.

— Понимаю, — отвечаю я.

— Не тяни резину, Клайд! — Она дает мне адрес, сообщив, что передняя дверь не будет заперта. — А то я стану подозрительной. И кроме того, мне не терпится поговорить.

— Я иду, Кейти, — говорю я. — Можешь не сомневаться.

Мне кажется, что я проторчала здесь уже несколько часов, — одни и те же вопросы, одни и те же ответы, один за другим, кругами. Я рассказала им все, что могу, — по крайней мере, про Лизу. Адвокат, которого прислал Саймон, посоветовал, что так будет лучше всего, — вероятно, так оно и есть. Я сказала им, что Лиза села в мою машину, и я сняла ей номер в отеле. Рассказала про ее мысли о Кейти. Про Скегнесс я им не говорила. Если ее найдут там до того, как она успеет найти Кейти, Ава будет мертва. У нас был десятиминутный перерыв — Брей вызвали из комнаты, но теперь она вернулась. «Что дальше? — спрашиваю я себя. — Что они нашли?»

— Мой клиент понимает, — начинает адвокат, — что она совершила серьезную оценочную ошибку, не сообщив вам сразу же о том, что ее нашла Шарлотта Невилл, но она имела намерение позвонить вам сегодня. Ее главная забота — благополучие Авы Бакридж, об Аве болело ее сердце, и она действовала, подчиняясь голосу сердца. Я полагаю, что с учетом личной ситуации — серьезная семейная травма, а также переживания, связанные с раскрытием реальной личности Лизы Бакридж, — предъявление ей обвинений не даст никаких результатов. Она в высшей степени сожалеет о своих действиях, объясняемых ограничением способности выносить правильные суждения, что было вызвано эмоциональным утомлением и неправильно понятым чувством преданности человеку, которого она считала лучшим другом.

— Она серьезно повредила моему расследованию, — говорит Брей. — Шарлотта Невилл — опасный убийца.

— Это не она, — в тысячный раз говорю я, несмотря на предупреждающий взгляд юриста. — Это Кейти. Кейти жива. Ее тело не было найдено. Она — мать Джоди. Я все время вам это повторяю. Если бы вы видели Лизу, вы бы знали. Она убеждена.

— Я уверена, что она убеждена, — кивает Брей. — Возможно, она верит, что так оно и есть. Может быть, мы имеем дело с раздвоением личности. Возможно, теперь она — Шарлотта и Кейти. Но мы тщательно обыскали дом Амелии Казинс — ничто там не вызвало у нас подозрений. Но мы нашли свидетельства того, что там побывала Шарлотта. Кассета с ее и Кейти инициалами на кровати Амелии и большая раковина. Лиза поехала в какой-то прибрежный город, Мэрилин?

— Я не знаю, — отвечаю я. На кончике языка у меня Скегнесс. — Но возможно, Кейти оставила эти вещи там как послание Лизе? Я не могу называть ее «Шарлотта». Для меня она Лиза.

— Или их могла оставить Шарлотта — как фальшивую наводку.

— Вы говорили с Амелией Казинс?

— Ее и Джоди телефоны выключены или вне зоны прохождения сигнала. Мы знали, что они обе в отъезде. Амелия сказала, что, возможно, присоединится к дочери, которая находится в Испании на финке [473] . Это не вызывает никаких подозрений. — Брей наклоняется над столом. — Я пытаюсь проявлять к вам терпение, Мэрилин. Но вы должны согласиться, что своими действиями вы могли поставить под угрозу жизнь Авы. А может быть, еще и жизни Амелии и Джоди Казинс. Ваш долг — помочь нам.

— Хотя моя клиентка убеждена в справедливости ее версии, она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь вам. — Голос адвоката звучит бесстрастно. Спокойно и размеренно на фоне раздражения Брей и моей усталости.

— Давайте еще раз. С самого начала. Все подробности. Вероятно, мы что-то упустили. Давайте еще раз пленку.

Я издаю протяжный вздох. День обещает быть долгим.

Я предполагала, что дом стоит на берегу. Ребенком в те долгие часы, когда я предавалась фантазиям о приезде сюда с Кейти, цеплялась за единственную надежду в моей беспросветной жизни, я всегда воображала, что входная дверь открывается прямо на песчаный пляж, залитый солнцем, как на тропическом острове, а не на английском курорте, где воздух пахнет солью и дешевой жареной едой. Дом стоит даже не в городе, а уже за его пределами. Подъездная дорожка больше напоминает тропинку, впереди вырисовываются очертания дома. Он фасонистый, большой и почти в стиле ар-деко. Выглядит более современно, чем должен бы, судя по его возрасту. Когда его построили? Может быть, в 1920-е? Я останавливаюсь, взвешиваю имеющиеся у меня варианты. Входная дверь не будет заперта. Чего она опасается? Что если я позвоню и она придет открывать, то я всажу нож ей в грудь, прежде чем она скажет хоть слово? Такое предположение не совсем уж неверно, но я не собираюсь наносить ей смертельную рану. Я хочу только обезвредить ее, чтобы гарантированно найти Аву.

С того места, где я стою, чуть правее здания, я ищу взглядом какие-нибудь признаки камер наблюдения. Не вижу ни одной. Может, у нее есть камера над дверью, тогда она будет знать, когда я появилась. Черные лужи окон во мраке не выдают никакого движения за ними. Может быть, изнутри за стеклами опущены жалюзи или задернуты шторы. К задней двери не подойти — сад огорожен высоким забором. Она не оставила мне выбора. Либо войти, следуя ее инструкции, либо уйти и вызвать полицию. Если я войду, она попытается меня убить. Если уйду, она убьет Аву. Кейти — режиссер-постановщик. Кейти — великий составитель планов.

Руки у меня вспотели. Я знаю: Ава здесь. Ава и Кейти ждут меня. Она обещала отпустить ее, убеждаю я себя. Не Ава ей нужна. Я думаю о Даниеле. О том, что сделала. О том грузе, который несла все эти годы. Спасение Авы — вот единственное, что имеет значение. Если мне придется при этом умереть и покончить со всем этим, значит так тому и быть. И все же я вытаскиваю нож, крепко держу рукоятку.

Я иду по подъездной дорожке в эту пугающую тишину, где только шелест капель дождя по листьям кустарника да хруст гравия у меня под ногами. Я стреляю глазами в одну, другую сторону, ищу чего-нибудь или ничего не ищу. Невидимую угрозу. «Сразу она тебя не убьет, — убеждаю я себя. — Она хочет поговорить. Ей нужно восполнить пробелы. В этом мое преимущество. Я знаю». Если мне удастся застать Кейти врасплох, вонзить нож в ее тело, одолеть ее, то у меня появится шанс.