Чтение онлайн

Наступает долгая пауза, наши глаза встречаются. Наконец он торжествующе кивает.

— Спасибо. Да, сделаю. И спасибо еще раз.

Снова долгое ожидание, мы сидим молча, напряжение искрит между нами. Я спрашиваю себя, понимает ли он, что влюблен в Лизу. Он считает, что делает все это, чтобы подтвердить верность своего первоначального суждения, чтобы его увлечение, ухаживание, встречи выглядели не так плохо, как сейчас, ведь это досаждает ему. Нет, здесь что-то большее. Им движут более глубокие чувства, хотя он еще не знает этого. Я тоже люблю Лизу, хотя и знаю все о ее прошлом. Это истина, с которой мне тоже придется примириться. Кто-то может совершить ужасный, непростительный поступок, но ты его прощаешь, если любишь.

Наконец Брей звонит. Саймон слушает, потом, после нескольких формальных минут, разговор прекращается. По его сутулым плечам я понимаю — хороших новостей нет.

— Там никого нет. Дом пуст. Единственная странность — входная дверь не заперта. Они хотят связаться с владельцем и вызвать утром мастера по замкам, но никаких свидетельств того, что там кто-то прячется, что там Ава, они не нашли.

— Они что-то упустили, — говорю я. — Она должна быть там. Я это нутром чувствую.

— Они ищут убийцу. — Он садится на свой стул. — Они все обыскали. Их там нет. Мы вернулись туда, откуда начали. Будем надеяться, что поиски Амелии Казинс дадут что-нибудь. До этого мы ничего не сможем сделать. Бегать, как курицы с отрубленными головами, без всякой информации — ни к чему не приведет.

Я смотрю на бумагу с адресом, которую все еще держу в руке. Что бы он ни говорил, они что-то упустили. Какую-то наводку как минимум. Кейти заманила Лизу в этот дом. Она сделала это не просто так.

— У вас усталый вид. Может, вам лучше подняться к себе, принять душ и отдохнуть! Поесть что-нибудь, если сможете. Если Брей решит приехать и спросить, что у меня на уме, вероятно, ваше нахождение здесь может быть неправильно понято.

Я все еще смотрю на бумагу.

— Вы правы, — слабо улыбаясь, отвечаю я. — Поздно, и голова ужасно болит. Может, прилягу на часок — станет получше. — Я беру со стола мобильник. — Ваш номер здесь есть? Я отправлю вам сообщение, если придумаю что-нибудь полезное.

Саймон кивает, говорит мне, что все будет хорошо, — так мужчины утешают женщин, словно мы дети и сами не знаем, что часто все кончается плохо, словно так нас можно защитить от всего зла, что есть в мире, немалая часть которого приходит к нам именно от сильного пола. Я устала быть жертвой. Я устала зависеть от мужчин. Устала ждать.

— Я думаю, что тут же свалюсь, — бормочу я, подходя к двери. — Но если надумаете что-то — звоните.

— Непременно, — отвечает он.

Я дожидаюсь, когда он отвернется и, перед тем как выйти, быстро беру кое-что еще со стола рядом с его кофейной чашкой.

Несколько минут спустя я уже в его машине, забиваю адрес деда Кейти в его люксовый навигатор. Я не дура и знаю, полиция ведет наблюдение за моей машиной, припаркованной перед отелем, поэтому я вышла через заднюю дверь, мимо кухонь на парковку для персонала. Никто не охранял машину Саймона. Как скоро он обнаружит, что я взяла со стола ключи от его машины? Я не дам пропасть Лизе. Скегнесс всего в часе езды, может, чуть больше, но в такое время, наверное, меньше. Я не буду ждать, когда придет спаситель-мужчина.

В горле у меня саднит, я чувствую боль, открывая глаза, хотя тут почти нет света.

— Выпей это, — говорит Кейти, и я делаю большой глоток. От жжения кашляю и выплевываю. Не вода. Несколько секунд думаю, что это кислота или что-то летальное, но тут включается память. Водка. Аккуратно. Дешево. Шок приводит меня в чувства, я трясу головой, несмотря на боль.

Кейти делает глоток и корчит гримасу:

— Никогда не могла понять, как ты это пьешь.

— Водка делала то, что от нее требовалось, — отвечаю я.

— Тебе всегда нравилось быть в отключке. Гасить свою энергию.

Я смотрю в сторону матраса, и Кейти видит мою тревогу. Ава накрыта одеялом с головы до ног. О боже, нет, пожалуйста…

— Не волнуйся, она жива. — Кейти поворачивает голову. — Пошевелись для матери, Ава, дай ей знать, что ты жива.

Одеяло двигается, и я слышу стон. Я рада услышать в нем злость, а не только ужас. Моя девочка!

Кейти заговорщицки наклоняется ко мне:

— Она тоже хлебнула водки.

— Когда ты ее отпустишь? — спрашиваю я. Язык теперь слушается меня, но я специально говорю неразборчиво. Пусть думает, будто то, что она мне дала, все еще действует. — Ты сказала, отпустишь.

— Сказала, да? — Кейти подтаскивает стул поближе ко мне. Вся пластическая хирургия, к которой она прибегла, — это одно дело, но почему я не узнаю этих глаз? Чрезмерно яркая, искрящаяся радость от встречи с миром тронута безумием, я должна была разглядеть его еще тогда. — Но люди нередко передумывают, правда, Шарлотта?

— Я знаю, что нарушила наш договор, — говорю я. — Я прошу прощения за то, что подвела тебя. Прошу прощения, что вызвала полицию. Но это сделала я, не Ава. Это не имеет никакого отношения к Аве.

— Ты предала меня и даже не знаешь этого. Я любила тебя, а ты меня предала. — Слезы собрались в уголках ее глаз. — И ради чего? Ради этой жизни? Мы могли бы иметь все. Мы могли бы купаться в великолепии. А посмотри на себя. Такая жалкая мышка.

Я позволяю голове упасть, делаю вид, что тщетно пытаюсь ее поднять, но не могу удержать. Ее слова звучат в моей голове.

— Что ты имеешь в виду? Я даже не знала этого.

— А что ты помнишь, Шарлотта? — шепчет Кейти, с силой запрокидывает назад мою голову и вливает водку в мое саднящее горло.

— Я не помню… — Да, я сделала это, что мне еще помнить? Я всю жизнь пытаюсь забыть. Не хочу об этом думать. Никогда.

— Конечно помнишь, — мурлычет она. — Только помнишь неправильно.

Кейти ничуть не огорчилась, увидев Даниеля. Он робкий и приставучий, но в конечном счете усаживается на пол с Кроликом Питером и играет со старыми кирпичами, которые принесла с улицы Шарлотта. Но его глаза широко раскрыты, опасливы, и Шарлотте не хочется смотреть в них. От них у нее что-то переворачивается внутри. Наверное, лучше было оставить его дома.

Она выпивает еще водки, а Кейти достает новую маленькую бутылку и две таблетки, которые украла у матери, — какие-то антидепрессанты, от тревожных состояний.