Чтение онлайн

Когда ее не преследуют кошмары с Кейти, которая ищет ее, ей все еще снится Даниель, она держит его за руку. Она думает — эти сны останутся с нею. Но она не возражает. Он внутри нее и всегда будет там, но она примирилась с ним. Он ушел, и ничто не может изменить это. Пора смотреть вперед. Жить. Она должна принять новую жизнь. Должна попытаться быть счастливой. Теперь она может быть счастливой. У нее есть на это все права. Сегодня она счастлива. Сегодня она полна надежды.

Ава, бледная и прекрасная, держит ребенка, такого крошечного, хрупкого и нового, и Шарлотта думает, что это два самых прекрасных существа на свете, ее юная дочь и ее маленький ребенок. В них заключена сила. В них всегда будет сила. Кортни ушел домой из больницы потрясенный и ошеломленный, но Шарлотта думает, что с ним все будет в порядке. Он хороший мальчик, и, если ему помочь, он станет хорошим отцом. Ребенок не будет знать недостатка в любящих его людях.

— Он красавец, — говорит Шарлотта, слезы жгут ее глаза, когда она улыбается дочери. Теперь она часто плачет. Забавно, как меняется жизнь.

— Я принесла «Джелли бейбиз»! — Дверь палаты открывается, входит Мэрилин, размахивая пакетиком с конфетами, — она держит его здоровой рукой.

Мэрилин тоже прошла немалый путь, но она боец. Ей пришлось побороться. Ее былой блеск медленно возвращается. Улыбается она теперь не натянутой улыбкой. Ее тоже преследуют кошмары. Шарлотта слышит ее крики во сне. Когда Мэрилин вышла из больницы, казалось естественным, чтобы она переехала к ним, а потом то, что казалось временным устройством, без разговоров перешло в постоянное. Шарлотта, Ава и Мэрилин — необычная семейка, но она ни за что не хотела бы поменять ее. Они выжили вместе. Они выживут и теперь. Остальной мир может подождать. Шарлотта знает, что Саймон намерен двигаться дальше, но не уверена, что это случится. Может быть, когда-нибудь. Все будет зависеть от его терпения.

— Значит, теперь у нас будет маленький человечек, — говорит Шарлотта, садясь на край кровати.

Она ввинчивает палец в крохотную сморщенную ручку, очарованная его красотой. Никто и словом не обмолвился об аборте. Ава не могла пойти на это, и Шарлотта не сказала ей ни слова против. В другое время, в другой жизни — может быть. Но не в ее и Авы.

— Имя уже есть? — спрашивает Мэрилин.

Шарлотта с любопытством поднимает голову. Ава во время беременности, не зная, кто будет — мальчик или девочка, держала свои предпочтения в тайне. Ава кивает, потные волосы прилипают к ее лицу.

— Даниель, — говорит она. — Я хочу назвать его Даниель.

Крохотная ручка ребенка крепче сжимает пальцы Шарлотты, и слезы, горячие, соленые, текут из ее глаз.

Даниель. Идеально!

МУЗЫКА НОЖЕЙ

(роман)

Дэвид Карной

9 ноября 2006 года, 23.16

В приемном отделении медицинского центра Парквью завыла сирена. Километров за шесть отсюда кто-то попал в аварию.

— Женщина, шестнадцать лет. ДТП, — передал по рации дежурной сестре врач «скорой помощи». — В сознании, возбуждена. Травмы головы, шейного отдела и, похоже, грудной клетки и внутренних органов — ударилась о руль.

Ее «фольксваген джетта» задел колесом бордюр и на большой скорости снес телефонную будку. Ремень безопасности был пристегнут, но, поскольку капот смяло в лепешку, руль практически пригвоздил девушку к сиденью. Спасатели попытались отодвинуть кресло назад, но направляющие рейки заклинило, и пострадавшую вытащили уж как сумели. Пожарный нечеловеческим усилием отогнул рулевую колонку на несколько сантиметров, а медики осторожно извлекли девушку из машины.

— Летим на всех парах, будем через четыре минуты, — отрапортовал врач «скорой».

Едва носилки с пострадавшей вкатили в приемный покой, со второго этажа спустился Тед Коган, заведующий отделением травматологии, — в тот день он дежурил. Тед был высок, не слишком толст, не слишком худ. Он носил тяжелые сандалии без задников и вечно топал в них по коридорам, словно лошадь, катающая тележку с туристами.

Еще пару минут назад Тед дремал на кушетке у себя в кабинете, поэтому волосы у него торчали в разные стороны, а зеленая рубашка выбилась из-под ремня. Несмотря на расхристанный вид, старше Тед не выглядел. Было в нем какое-то мальчишеское очарование. Казалось, он опаздывал в школу, а не спешил осмотреть пациента.

Носилки вкатили в смотровую. Глаза юной светловолосой пациентки были устремлены в потолок, лицо прикрывала кислородная маска. Старшая сестра отделения травматологии, Пэм Вексфорд, покрикивала на интерна: «Встаньте с той стороны. Нет, не с этой. Вот так, другое дело. На счет три — поднимаем».

Шею девушки еще в машине зафиксировали корсетом. Врачи переложили тело с каталки на смотровой стол. Коган вошел в комнату и остановился на пороге, стараясь не мешать снующим туда-сюда коллегам. Разумеется, он возглавлял этот муравейник и отвечал за все, но, по правде сказать, мало что мог посоветовать своим подчиненным в первые минуты осмотра: каждый действовал по раз и навсегда заведенному протоколу. Необходимо убедиться, что воздух поступает в легкие, что рефлексы в норме, приготовить все для капельницы, взять анализ крови, снять одежду. Сделать снимки шеи, груди и таза.

— Доктор Коган, вы решили к нам присоединиться? Как это мило с вашей стороны!

Старший хирург Джон Ким хлопотал над пациенткой, не переставая балагурить. Было ему около тридцати, но выглядел он намного моложе. Американец корейского происхождения с младенческим лицом. Когану он нравился хотя бы тем, что знал свое дело, и чувство юмора у него было. Этих двух качеств вполне достаточно.

— Да вот, не смог отказать себе в удовольствии. Что тут у вас? — спросил Коган.

— Врезалась в телефонную будку на скорости километров в восемьдесят.

— Ой-ой-ой!

— Давление 90 на 60, — сообщила Пэм Вексфорд. — Пульс 120. Гемоглобин 15.

«Анализы крови нормальные. А вот давление низковато. И пульс частый. Похоже на внутреннее кровотечение. Главный вопрос — где оно, это кровотечение? Внешних тяжелых повреждений вроде нет, значит, перелом. Ребер, скорее всего. А может быть, и разрыв внутренних органов», — подумал Коган.

Пэм повернулась к девушке:

— Нам придется разрезать вашу одежду. Пожалуйста, полежите спокойно.

Пациентка лишь прикрыла глаза и застонала. На ней были джинсы, а их снимать непросто. И все же Пэм, как заправская швея, управилась с джинсами, водолазкой, лифчиком и трусиками всего за минуту. Коган взял с подноса резиновые перчатки, натянул их и повернулся к жертве автокатастрофы. Обнаженная девушка лежала на столе, слегка разведя ноги. Коган машинально отметил ладную фигурку, красивые бедра и плоский живот. На руках и лице несколько царапин и небольших порезов, и один, серьезный, на правой голени. Им уже занимался интерн.