Чтение онлайн

Костелло прислонилась к стене, ожидая прибытия начальства. Макалпин сказал: в полдень. Она вздохнула, не понимая смысла своего присутствия здесь. Хорошо хоть, что не на дожде торчать. Она посмотрела в окно сквозь причудливые завитки роз Макинтоша — в них, как через разноцветный калейдоскоп, струился свет. Она поднялась на один пролет вверх; по этим ступенькам за сто лет прошло немало ног. У окна проверила телефон — никаких сообщений. Андерсон и Макалпин задерживались. Облокотившись на подоконник, она выглянула в окно: на заднем дворике находилась помойка. Вполне нормально для района типа Каслмилк, но никак не для Патрикхилл. Наверное, они называли его «внутренний двор» или… «патио». Она улыбнулась — все равно это была помойка. И не важно, сколько там деревянных бельведеров и как красиво они выглядят — внутри каждого находился контейнер с мусором. Дорожки были выложены брусчаткой, замысловатым узором — этакая Желтая кирпичная дорога, [627] по которой носили мешки с накопившимся за неделю мусором. Погода наконец поменялась к лучшему: из-за туч выглянуло солнце, высвечивая еще не сдавшийся дождь; легкие порывы ветра шевелили желтые ягоды на деревьях. Эти ягоды она уже видела. На фотографиях с места преступления. Дом справа затеняли кусты. Слева, покрытая травой и листьями, тянулась аллея — от Виктория-кресент в парк. Последний путь Линзи Трейл. Костелло почувствовала, как по спине побежали мурашки. Зачем Линзи отправилась сюда с вокзала и почему не зашла к любовнику, жившему тут же? Почему она пошла по аллее? Может, не отдавала себе отчет в происходящем? По аллее ходили редко — чаще обходили здание по тротуару. Трава густая, без проплешин земли, на которых могли бы остаться следы обуви. Костелло вздохнула. Она была примерно того же возраста, что и Линзи, и не могла себе представить, кому можно было бы так доверять, чтобы пойти с ним по аллее темной субботней ночью.

Так кому же доверяла Линзи? Своему бойфренду, неуловимому Яну Ливингстону, который в свои неполных сорок лет уже три раза разводился? Но его жизнь пропустили через самую мелкую сетку. Он был настоящим бабником, но никак не убийцей. Она знала, что он весь субботний вечер провел в пивном баре «Рок-паб» в компании очень уважаемых граждан. Если судить по их письменным показаниям, то Ян Ливингстон даже в туалет не отлучался в одиночку. Костелло смотрела на лестницу, представляя, как по ней вместе поднимались и спускались Лиск и Ливингстон. Странная парочка — священник и бабник. Интересно, что их связывает?

Она услышала, как остановилась машина, и, подойдя к двери, увидела выходящих из нее Макалпина и Андерсона. Андерсон не потрудился припарковать свой разбитый «опель» как следует. По виду Макалпина, недовольно сморщившегося из-за дождя, она сразу поняла, в каком он настроении. Он с силой захлопнул дверцу, и Андерсон выразительно на него посмотрел. Костелло поняла, что в машине они успели поцапаться.

Никаких любезностей.

— Мы хотим допросить Ливингстона.

— Доброе утро, — вежливо сказала она. — Его алиби проверено.

— Дважды, — уточнил Андерсон, стряхивая с пиджака крошки.

— Трижды, — подчеркнула Костелло. — Оно не вызывает сомнений. Он был в компании восемнадцати детей и пяти родителей, двое из которых завезли его домой, а потом вместе с ним направились в бар смотреть футбол. Он даже в туалет ходил не один, а с другом-инвалидом, чтобы помочь тому открыть дверь, — добавила она.

— А какой идиот это проверял? Можно ли этому верить?

Костелло не дрогнула.

— Это была я, сэр.

— Я тоже проверял, — подтвердил Андерсон.

— Ладно, — вздохнул Макалпин.

Костелло и Андерсон нерешительно посмотрели наверх, ожидая указаний.

Первой заговорила Костелло.

— Думаю, что сначала нужно с ним познакомиться, сэр. Составить впечатление. Я и не подозревала, что это место так близко от парка «Виктория-гарденз». Аллея ведет прямо к этой части дома. Пойду посмотрю.

— И?.. — Макалпин заинтересовался, не понимая, к чему клонит Андерсон.

— Возможно, ее сюда заманили обманом. Сама бы она не пошла по аллее.

— Ливингстон должен быть как-то замешан, — согласился Макалпин. — Приманка? Например, «я подброшу тебя к Яну»?

— Не забывайте, что священник тоже живет здесь, — напомнила Костелло. Она открыла дверь и, придержав ее ногой, показала на металлическую пластину с шестью аккуратно напечатанными именами под стеклом. На одной из них значилось «Дж. Лиск». — Он живет прямо напротив Ливингстона. И он знает родителей Элизабет-Джейн. Таким образом, он связан с обеими жертвами.

— Но он не был духовником Элизабет-Джейн, им был некто по фамилии Шанд, если ты помнишь! — В голосе Макалпина чувствовалось раздражение. — И служить на свадьбе, на которой Элизабет-Джейн была бы подружкой невесты, будет тоже Шанд.

— Я сам сказал, что здесь наверняка какой-то повод, связанный с религией, — вмешался Андерсон. — Но чтобы священник резал женщин…

Размышляя над словами Макалпина, Костелло достала записную книжку.

— Шанд сейчас в отъезде. Итак, преподобный Лиск знает родителей. Но знаем ли мы наверняка, что он был знаком с Элизабет-Джейн?

Макалпин нетерпеливо прервал ее мысли вслух.

— Он появился у родителей сразу после ее смерти. Где квартира Ливингстона?

— Четвертый этаж, направо.

— А священника?

— Четвертый этаж, налево.

— Ладно. Ступай и посмотри, что там снаружи. — Макалпин начал подниматься. — Пойдем, Колин.

Наружные створки двойных дверей были закрыты. Андерсон достал письмо из окантованной медью прорези для почты.

— В воскресенье почта не доставляется — значит, это вчерашнее. Сейчас его нет, но недавно был.

— Где это ты научился замечать очевидное? Где он сейчас? — Макалпин оглянулся, будто Ливингстон мог появиться из ниоткуда у него за спиной.

— Я не знаю. А вот Лиск дома. — Андерсон показал на квартиру слева. — Свет в прихожей горит. Довольно необычно для священника — находиться дома в воскресенье утром. Но они друзья. Ты сам сказал. Может, стоит поговорить с ним?

— Я поговорю. А ты позвони в участок и узнай, не сообщал ли Ливингстон о своем намерении уехать. Он должен был. — Макалпин достал из кармана телефон. — У меня нет сигнала.

Андерсон достал свой и обошел с ним всю лестничную площадку.

— У меня тоже. А я жду звонка от Баттена, чтобы заехать за ним в гостиницу и отвезти в участок.

— Может прогуляться пешком. Там идти — два шага.

— Красивые стекла, правда? — спросил Андерсон, чтобы переменить тему.

Макалпин не ответил. Там, где он жил, такого добра хватало. И означало только то, что после каждого скандала с хлопаньем дверей стоимость страховки повышалась.

— Что мы знаем о Лиске? У нас что-нибудь есть? — тихо спросил он.

— Западная пресвитерианская церковь.

— Никогда о ней не слышал. И чем она отличается от других?

— Меньшей терпимостью, чем гестапо, насколько я понял, — ответил Андерсон, поправляя воротник. — Телефон здесь бесполезен. Алло? — спросил он в трубку на всякий случай.

— Хуже Независимого меньшинства? [628]

— Намного. Но с Лиском все в порядке, — ответил Андерсон, постукивая телефоном по ладони. — Попробую чуть позже. Он из Сторнуэя; по отзывам — умный и приятный человек. Им занимался Бэрнс. Мать была замужем дважды. Первый муж, отец Лиска, Алесдер Джордж Лиск, погиб при несчастном случае на ферме. Судя по местным сплетням, никто особо не горевал. Матери приходилось нелегко. Джордж изучал теологию в университете Глазго и подрабатывал, а когда мать овдовела во второй раз — стал в семье за старшего. Он был образцовым и заботливым старшим сыном, не препятствовал отъезду младшего брата сюда. Но его брат умер… — Андерсон остановился, чтобы проверить телефон, и покачал головой. — По-прежнему — ничего. В общем, когда мать умерла, его уже больше ничто не держало в Сторнуэе, и он решил перебраться в большой город. Помогает в церкви на Бомонт-стрит, но в основном работает в приюте для бездомных «Феникс», детище преподобного О’Кифа. Следит, как мы боремся с наркоманией. Похоже, тихий, спокойный человек. Женат не был. Свободное время проводит со своим дядей в Баллахулише.