Чтение онлайн

— Ты невероятный, — сказала она, садясь и кутая плечи в простыню. — Я никогда не встречала такого мужчину.

— Просто я ценю то, что имею, — ответил он стандартной фразой.

Они позавтракали в номере. Она ела яйца Бенедикт и пила свежевыжатый апельсиновый сок, рассказывая о своих планах на лето — съездить на Лазурный берег, снять виллу, пригласить детей. Марк слушал, кивал, подливал ей сок. Внутри у него всё было спокойно и пусто.

— Марк, — сказала она, когда завтрак был закончен, — а ты надолго в Москву?

— К сожалению, мне сегодня нужно улететь. Дела в Санкт-Петербурге. Партнёры ждут.

Её лицо дрогнуло. Она ожидала, что он останется. Она уже строила планы — он это знал.

— Но ты вернёшься? — спросила она, и в голосе прозвучала та самая детская интонация, которая всегда появлялась, когда ей казалось, что её бросают.

— Конечно, — Марк взял её руку и поцеловал пальцы. — Я вернусь. Ты же знаешь, я никуда от тебя не денусь.

Она поверила. Она всегда верила. Это было одновременно и самым лёгким, и самым тяжёлым в его работе — видеть, как легко люди верят в ту реальность, которую хотят видеть.

Он поцеловал её на прощание в прихожей отеля. Долгий, нежный поцелуй, который должен был оставить ощущение обещания. Потом сел в такси, назвал адрес — аэропорт Шереметьево — и, когда машина отъехала от отеля, достал телефон, вытащил сим-карту, сломал её и выбросил в окно.

В аэропорту он купил билет в Стамбул. Не в Санкт-Петербург. В Стамбуле у него была контрагент, которая обналичивала криптовалюту. Там же он сменит внешность: новые линзы, новая бородка, новая одежда, новый паспорт — на имя Александра Викторовича Королёва, вполне легитимный, купленный за три тысячи долларов у курьера на Варшавском шоссе два месяца назад.

В самолёте он открыл блокнот и посмотрел на следующее имя в списке. «Анжела». Он ничего о ней не знал, кроме того, что она была в базе его партнёра — женщина, сорок пять лет, живёт в Санкт-Петербурге, владеет сетью фитнес-клубов, не замужем, детей нет. Состояние примерно триста миллионов.

Марк закрыл блокнот и закрыл глаза. Восемнадцать дней с Натальей Валерьевной были окончены. Он не испытывал ничего. Ни жалости, ни радости, ни угрызений совести. Он чувствовал только усталость. Не физическую — экзистенциальную. Ту, которая накапливается годами, когда ты притворяешься тем, кем не являешься, и обманываешь тех, кто доверяет тебе безоговорочно.

Но он знал, что усталость пройдёт, когда придёт время следующей игры. Игра была единственным, что заставляло его чувствовать себя живым.

2

История Марка началась не в Москве и не с женщин. Она началась в Ростове-на-Дону, в панельной девятиэтажке на проспекте Стачки, где он жил с матерью, работавшей медсестрой в онкологическом диспансере.

Его звали тогда не Марк. Его звали Максим Сергеевич Горелов. Отец ушёл из семьи, когда Максиму было семь лет, и с тех пор они с матерью жили в режиме выживания. Мать работала в две смены, брала подработки, экономила на всём. Максим ходил в школу в куртке, которая была ему мала на два размера, и ел макароны с сосисками три раза в неделю.

Но самое страшное было не в бедности. Самое страшное было в том, что мать, несмотря на свою профессию, была наивна до глупости. Она отдавала деньги «целителям», которые обещали вылечить её от хронической усталости. Она брала микрозаймы под грабительские проценты, чтобы купить «чудо-прибор», который якобы очищал организм. Она влюблялась в мужчин, которые оказывались алкоголиками или бездельниками, и отдавала им последнее.

Максим с детства наблюдал, как его мать — умная, добрая, самоотверженная женщина — становилась жертвой тех, кто умел говорить красивые слова. Он видел, как легко обмануть того, кто хочет быть обманутым. Как работает надежда: она ослепляет быстрее любой лжи.

В шестнадцать лет он начал работать. Сначала разгружал фуры на оптовом рынке, потом торговал китайскими телефонами, потом втянулся в «серый» бизнес — перепродавал контрафактные аксессуары для iPhone. Денег становилось больше, но не настолько, чтобы изменить жизнь.

В двадцать он ушёл в армию. Вернулся через год другим — не физически, а ментально. Армия научила его дисциплине и, что важнее, пониманию иерархии: кто командует, а кто подчиняется. Он понял, что в этом мире командуют не те, кто умнее или сильнее, а те, кто лучше понимает чужие слабости.

После армии он переехал в Москву. Работал официантом в дорогих ресторанах, потом барменом, потом администратором. Он учился смотреть на людей. Наблюдать. Запоминать. Он понял, что богатые женщины — самый лёгкий и самый благодарный объект для манипуляции. Они привыкли, что всё можно купить. И они готовы купить внимание, заботу, любовь. Они даже не замечают, что платят за то, что должно даваться бесплатно.

Его первая «жертва» была случайной. В ресторане, где он работал администратором, к нему пришла женщина лет пятидесяти, с явными признаками пластических операций и дорогими украшениями. Она была одна, заказала бутылку «Вдовы Клико» и ужин на двоих. Второй гость не пришёл.

Максим подошёл к ней, чтобы принять заказ на десерт, и сказал: «Вы слишком прекрасны, чтобы ждать того, кто не заслуживает вашего времени». Это вырвалось само собой. Женщина посмотрела на него с удивлением, потом улыбнулась и предложила составить ей компанию.

Он сел за её столик после смены. Она заплатила за ужин, за вино, дала ему пять тысяч «на такси» и пригласила в гости. Он поехал. Та ночь стала началом.

Через три месяца он уволился из ресторана. Женщина, которую звали Ирина Викторовна, купила ему квартиру-студию в Химках, подарила машину — Toyota Camry — и открыла на его имя счёт в банке с двумя миллионами рублей. Она была уверена, что нашла «того самого».

Максим ушёл от неё через четыре месяца. Не потому, что у неё кончились деньги — у неё их было много, — а потому, что понял: он больше не может играть роль. Он забрал машину, квартиру осталась на нём (она была оформлена в его собственность), и со счёта он снял всё.

Ирина Викторовна звонила ему три недели. Плакала. Умоляла вернуться. Потом перестала. Через полгода Максим узнал, что она продала свой бизнес и уехала в Таиланд. Он не чувствовал вины. Он чувствовал только подтверждение своей теории: богатые одинокие женщины — это ресурс, который либо используют, либо теряют.

Следующие десять лет он оттачивал мастерство. Менял имена, внешность, биографии. Работал в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Алма-Ате, Баку. Каждая новая женщина была проектом: изучение, сближение, внедрение, выведение средств, разрыв. Он никогда не оставлял жертву с нулём на счету — это было неоправданно рискованно. Он брал от пяти до пятнадцати процентов от общего состояния. Достаточно, чтобы жить хорошо, но недостаточно, чтобы женщина немедленно бежала в полицию.

Большинство не бежали. Они предпочитали думать, что их просто бросили. Что они сами виноваты — недостаточно молоды, красивы, интересны. Они не хотели признавать, что их обманули. Признать обман значило признать свою глупость, а это было больнее, чем потеря денег.