Чтение онлайн

Свободные люди

Ряд категорий людей не могут быть теми, кто они есть, не будучи свободными. Свобода есть условие их существования.

Свободными людьми являются, во-первых, люди, которые действительно стоят у власти (а не являются высшими чиновниками). Люди власти способны делать то, что считают нужным, невзирая на внешние обстоятельства. Во-вторых, свободными являются люди, которые стали кумирами: общество позволяет им быть свободными, поступать, как им вздумается, невзирая на внешние обстоятельства. В-третьих, это люди, достигшие некоторого совершенства в тех или иных областях, — они в этом смысле являются носителями образцов культуры [224] и могут их менять. Иными словами, максимальная свобода достигается тогда, когда люди выходят на границы известного: границы существующей культуры, границы власти, границы социальной организации и пр. В этом смысле расширение свободы тесно связано с процессами освоения человечеством самого себя, своего социального, культурного, властного устройства.

Освоение природы власти, появление таких способностей и возможностей, за счет которых мы можем власть изменять, модернизировать и переорганизовывать (чему и посвящена данная книга), в этом смысле означает фиксацию новой зоны свободы.

Свобода в России

Важно отметить, что свобода не присутствует в качестве базовой трансценденции власти [225] в России. Понятие свободы в этом смысле не присуще российской жизни. Вместо свободы в России есть понятие воли и ограничивающей ее справедливости: если в других обществах воля ограничивается наличием других людей (что и фиксируется понятием свободы, а именно — невозможностью причинить им вред в результате своих действий или нарушить их свободы), то в России ограничением воли служит справедливость.

В России люди в большинстве своем не готовы умирать за некоторую абстрактную свободу. Другое дело — ради справедливости, а также — ради реализации некоторой высшей идеи: как показывает российская история, ради такого люди готовы истребить полстраны, а остальные полстраны закабалить.

СЕГОДНЯ ПОНЯТИЕ справедливости используется в нескольких смыслах: это и справедливость в отношениях между людьми, и справедливость некоторого порядка (тогда говорят об экономической справедливости, о социальной справедливости, даже об исторической справедливости). В некоторых случаях справедливость является предметом регулирования в законодательном порядке: в основном это относится к обеспечению честности выборов или предоставлению возможности излагать свою позицию.

Однако закон может обеспечить справедливость лишь в очень редких, вырожденных случаях. Как правило, картина наблюдается обратная: справедливость обеспечивает саму возможность законности, поскольку она проявляется там и в тех ситуациях, когда другие регулятивы отсутствуют.

Это первым заметил еще Аристотель, назвавший справедливость добродетелью особого рода: она — «величайшая из добродетелей», «совершенная добродетель». Справедливость является регулятивом других добродетелей.

Аристотель различил два вида справедливости — распределительная и уравнивающая. Первая связана с распределением почестей, имущества и других материальных благ между гражданами. Здесь справедливость заключается в том, чтобы ограниченное количество благ было распределено по достоинству — пропорционально заслугам. Вторая связана с обменом: справедливость призвана уравнять стороны, участвующие в обмене, и достоинство лиц не принимается во внимание.

В античные времена обсуждение справедливости было связано с обсуждением самих принципов законодательства. По Платону (диалог «Горгий»), именно законы должны обеспечить общественную справедливость. При этом Платон противопоставляет это понимание и «природной справедливости», и пониманию закона как обеспечивающего механическое воздаяние. Платон трактует «природную справедливость» так: «Это когда сильный грабит имущество слабого, лучший властвует над худшим и могущественный стоит выше немощного». С другой стороны, закон, осуществляя неумолимое воздаяние по принципу талиона, не оставляет возможности для изменения злой воли. Платон здесь защищает принцип, близкий к принципу «не судите, да не судимы будете»: «Если бы оказалось неизбежным либо творить несправедливость, либо переносить ее, я предпочел бы переносить», — говорит Сократ.

Христианская этика дает как будто бы тот же ответ на сократовскую дилемму: чем совершить несправедливость, предпочтительнее самому испытать ее. Однако в христианской этике справедливость, отличаемая от милосердия, сопряжена с ним: справедливость выводится из милосердия или сострадания.

В XVIII веке Юм осознал тот факт, что содержание и критерии принципа справедливости могут меняться в очень широких пределах. Согласно Юму, справедливость — «искусственная» добродетель (тогда как, например, милосердие — «естественная»). Действительно, справедливость предполагает некоторый уровень согласия между членами сообщества относительно принципов, по которым они живут. Эти принципы могут меняться (стихийно или произвольно, по решению людей), но конкретное понимание справедливости зависит от того, какие правила и привычки установились в данном сообществе. И раз они установились, справедливость измеряется по ним, и нарушение этих правил, пусть даже во имя восстановления иных стандартов справедливости, может восприниматься как несправедливость.

Ролз («Теория справедливости») рассматривает справедливость как принцип социальной организации: она выступает как мера равенства и мера неравенства между людьми. Люди, безусловно, должны быть равны в правах, и это равенство должно быть закреплено законом. Они должны быть равны при распределении социальных ценностей. Однако справедливым будет и неравенство — такое неравное распределение, которое дает преимущество каждому.

Ролз вводит два принципа:

1) каждый человек должен обладать равным правом в отношении наиболее обширной системы равных основных свобод, совместимых с подобными свободами для всех остальных людей;

2) социальные и экономические неравенства должны быть организованы таким образом, чтобы а) от них можно было бы разумно ожидать преимуществ для всех и б) доступ к положениям и должностям был открыт всем.

Таким образом, справедливость является одним из принципов, регулирующих взаимоотношения людей по поводу распределения (перераспределения), в том числе взаимного (в обмене, дарении — отдаривании), и социальных ценностей (свобода, благоприятные возможности, доходы и богатства, знаки престижа и уважения и т. д.)

Хотя идея справедливости ассоциируется скорее с законом, как нравственная идея она в первую очередь устанавливает предел индивидуальному произволу.

ОТМЕТИМ СЛЕДУЮЩИЕ МОМЕНТЫ, обязательно присутствующие в понятии справедливости.

1. Принцип, рефлексивно регулирующий отношения между людьми. Он позволяет, во-первых, оценивать те или иные ситуации, отношения и действия (как справедливые или несправедливые), а во-вторых — строить действия в соответствии с этим принципом.

2. Принцип справедливости позволяет соотносить любые реальные действия с такой трансценденцией [226] , как правда. Этот принцип является столь же первичной (базисной) формой организации человеческого в человеке, что и сама власть [227] , культура [228] , социальное. Справедливость творится, она — реальное воплощение идеальной правды. Справедливость — поступок по правде.

3. Чувство или ощущение справедливости-несправедливости принадлежит сначала индивидуальному нравственному чувству — и только потом могут создаваться социальные, властные или культурные механизмы, которые так или иначе восстанавливают и обеспечивают справедливость в масштабах общества, которые включают принцип справедливости в порядок жизни.