Чтение онлайн

В других исследованиях власть опредмечивают, обсуждая ее как тип отношений, как господство, насилие, как систему, как тот или иной порядок или как нечто, относящееся к социологии, нечто, находящееся в существующем порядке, и т. д.

Ницше ищет власть в другом месте. Он обращает внимание на механизм работы категорий, которые вменены властью и работают так, что подвластные сами не замечают этого. Те, кто находятся под влиянием этих категорий, неявно для себя начинают воспроизводить тот или иной порядок.

Порядок, таким образом, это не правила и законы. Для Ницше порядок есть формирование такого рода организации, втягивание в которую заставляет людей вести себя определенным образом. Механизм работы власти, вопреки традиционной европейской линии размышлений, раскрывается в том, как именно человек думает, как устроен его интеллект, в соответствии с чем он строит оценки, как принимает ту или иную мораль и т. д. Следовательно, он лежит вне зависимости от тех или иных законов, типа государства, правления (будь то монархия, республика, демократия, деспотия и пр.), что довольно часто находилось в центре исследований.

Порядок строится не на этой основе, и точка власти находится не там. В своей работе Ницше демонстрирует, как за счет трансформации интеллекта, внутреннего мира человека, переоценки высших ценностей можно сменить порядок, вовсе не трогая институты существующего порядка, а напротив — используя их для формирования нового порядка.

Люди часто делают ошибку, пытаясь увидеть власть внутри существующего порядка. Они предполагают, что власть кроется в аппарате, президенте, парламенте, в институтах легитимированного насилия и прочих структурах существующего порядка. От этой типичной ошибки предостерегает Ницше, показывая тонкие механизмы работы власти.

Но Ницше и не отвечает впрямую на вопрос — что такое власть? Поэтому Ницше вряд ли можно поставить в один ряд с другими исследователями [111] . Кажется, что Ницше обсуждает другую тему, а именно — смену порядка, смену базовых понятий интеллекта и прочее, — но именно так, как бы боковым зрением, пытаясь вновь и вновь проходить по запутанным афоризмам Ницше, втягивая себя в новый порядок, мы начинаем нащупывать подлинные механизмы власти.

В ЭТОМ ОБЗОРЕ будет продемонстрирована эволюция понятия «элита» и соотношение этого понятия и темы «власть».

Понятие «элита» [112] появилось в интеллектуальном дискурсе сравнительно недавно, в начале XX века. Однако разделение людей на тех, кто способен (или достоин) осуществлять власть, и на тех, кто в этой власти находится, появилось намного раньше.

Большинство исследователей сходятся на том, что впервые такое разделение появилось в диалогах Платона (1). Далее оно выразилось в понятии «аристократия». Однако это понятие подразумевало наличие наследственного права на осуществление власти. Аристократии приписывались исключительные способности к властвованию — на основании врожденных качеств. По-видимому, в XIX веке, после того, как в Европе произошел ряд революций и к власти пришли люди, качества которых (с точки зрения существовавших воззрений на то, кто достоин или способен осуществлять власть) были спорны, возникла рефлексия относительно того, можно ли выделить людей, пригодных для власти, и если да — то как именно это сделать.

Именно в конце XIX — начале XX века появляется ряд работ, в которых эта тема поднимается и обсуждается: Гаэтано Моска «Правящий класс», Вильфредо Парето «Социалистические системы», Джованни Сартори «Вертикальная демократия», Николай Бердяев «Царство духа и царство Кесаря» и «Самопознание», Хосе Ортега-и-Гассет «Восстание масс».

Ниже понятие элиты будет соотнесено с темой власти — в том контексте, в котором эта тема обсуждается в нашей книге. На основании работ указанных авторов мы ответим на вопросы: в каком контексте появляется понятие «элита», на чем основана власть «элиты» и зачем она нужна.

В СВОИХ РАБОТАХ МОСКА не использует термин «элита». Его исследования посвящены тому, что он называет «правящим классом». По-видимому, его работы стали реакцией на революции, произошедшие в Европе в начале XX века. Его концепция «правящих классов» противоречит конструкции, введенной Марксом: он прямо утверждает, что лозунги, под которыми один правящий класс сменяет другой, являются только «формулой власти», которая позволяет произвести операцию смены и не более того: «правящий класс никогда не признает того факта, что находится у кормила власти по той простой причине, что состоит из элементов, которые сейчас или в какой-то момент истории оказались наиболее пригодны, чтобы управлять; вместо того он всегда находит оправдание своей власти в абстрактном принципе, который мы называем политической формулой».

Согласно доступным нам работам Моска, относительно правящего класса можно сказать следующее:

1. Во всех обществах существуют два класса людей: правящих и управляемых. «Первый, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть и наслаждается теми преимуществами, которые дает власть, в то время, как второй, более многочисленный класс управляется и контролируется первым в форме, которая более или менее законна, более или менее произвольна и насильственна и обеспечивает первому классу материальные средства существования».

2. Правящий класс в отличие от класса управляемых всегда организован. И именно это его свойство позволяет ему осуществлять власть над неорганизованным меньшинством. «Власть всякого меньшинства непреодолима для любого представителя большинства, который противостоит тотальности организованного меньшинства».

3. Правящий класс обычно сформирован таким образом, что составляющие его индивиды «отличаются от массы управляемых качествами, которые обеспечивают им материальное, интеллектуальное и даже моральное превосходство… Другими словами, представители правящего меньшинства неизменно обладают свойствами, реальными или кажущимися, которые глубоко почитаются в том обществе, где они живут».

4. Правящий класс «приходит в упадок, если [правящие] перестают совершенствовать те способности, с помощью которых пришли к власти, когда они не могут более выполнять привычные для них социальные функции, а их таланты и служба утрачивают в обществе свою значимость».

В своих работах Моска прямо не отвечает на вопрос о том, что такое власть, зачем она нужна и что позволяет «правящему классу» ее осуществлять. Но по его работе вполне можно понять, каким представлением руководствовался автор. Так, приводя примеры разных типов «правящих классов», Моска указывает, что их формирование всегда было связано с рядом исключительных возможностей. До Нового времени военная сила могла конвертироваться в собственность. В начале XX века богатство, которое стало, по мнению автора, отличительной способностью «правящего класса», может конвертироваться в политическую власть и наоборот. Оно также может конвертироваться в лучшее образование для своих детей, которое, в свою очередь, в дальнейшем опять может конвертироваться в богатство и т. д.