Чтение онлайн

Во-первых, «избранные — не те, кто кичливо ставит себя выше, но те, кто требует от себя больше, даже если требование к себе непосильно». Этим они отличаются от человека массы, который не требует от себя ничего, для кого жить — это плыть по течению, оставаясь таким, каков есть, и не силясь перерасти себя. Масса — это те, кто подчиняется воле истории и лишен ориентиров.

По мнению Ортега-и-Гассета, у власти должны находиться элиты, так как массы к этому не способны. Но сейчас у власти находятся представители масс, и вообще весь мир становится массой, которая проникает даже в круги традиционно элитарные.

Косвенно Ортега-и-Гассет отвечает на вопрос, какова роль элиты в обществе.

Он утверждает, что элиты владеют общественными идеями и культурой. Они рефлектируют и удерживают основы, на которых держится цивилизованный мир, а для массового человека этих основ попросту не существует.

Элиты созидают, а массы не могут созидать (как раз в силу того, что они плывут по течению).

К элите принадлежат люди, которые ищут и находят «высшее начало». Тех, кто это делает сам,

Ортега-и-Гассет причисляет к элите, тех, кто получает из чужих рук — к массе.

Из-за неспособности массы удерживать общую ситуацию, культурные основы общества и возникает ее неспособность осуществлять власть. Поэтому Ортега-и-Гассет говорит, что власть должна оставаться в руках элиты — «в руках людей, мыслящих «на высоте своего времени», людей, которые слышат подземный гул истории, видят реальную жизнь в ее полный рост и отвергают саму возможность архаизма и одичания».

Поэтому в хорошо организованном обществе масса не действует сама по себе: «Она существует для того, чтобы ее вели, наставляли и представительствовали за нее, пока она не перестанет быть массой или, по крайней мере, не начнет к этому стремиться. Но сама по себе она осуществлять это не способна. Ей необходимо следовать чему-то высшему, исходящему от избранных меньшинств. Можно сколько угодно спорить, кем должны быть эти избранные, но то, что без них, кем бы они ни были, человечество утратит основу своего существования, сомнению не подлежит, хотя Европа вот уже столетие, подобно страусу, прячет голову под крыло в надежде не увидеть очевидного».

ЭТОТ ОБЗОР позволяет выделить следующие смыслы, относящиеся к понятию «элиты»:

 Понятие элиты возникает для обозначения специфического круга людей, заменяющего в современном (нетрадиционном) обществе аристократию.

 Основная функция элиты — обеспечить соотнесение современных ей инстанций власти [115] с общим смыслом (трансцендентной [116] идеей) существующего порядка.

 Вторая функция элиты — культивировать образцы современной жизни как для людей во власти, так и для всего общества.

Таким образом, элита не совпадает с людьми во власти (чиновниками, политиками), богатыми людьми, интеллектуалами и людьми искусства. Она скорее составляет им противовес, вынуждая понимать миссию страны, ее историю и перспективу, общее пространство ориентации в современном мире. Кроме того, элита создает среду для выращивания современных лидеров, поставляя их во власть, в бизнес и сферы культуры.

Проблема элиты всегда была острой для России. Наиболее яркие примеры — попытки создания элиты общества, противопоставленной родовой аристократии (боярам), которые начались с эпохи Петра Великого. Создание служилого дворянства (выдвижение людей по заслугам и способностям) было сильным шагом в этом направлении.

В сегодняшней России современные элиты, способные создавать конкурентоспособные (по отношению к внешнему миру) образцы властной, социальной и культурной жизни, практически не сформированы. Процессу формирования национальной элиты, в частности, препятствует примитивное представление об элитах, навязываемое околополитическими интеллектуалами [117] , согласно которому элитой автоматически называются высшие чиновники, богатые люди и известные личности. После того, как этот набор случайных людей назван элитой, начинаются сетования по поводу того, что эта «элита» не выполняет своих функций.

Такого рода псевдоинтеллектуальная операция отнюдь не безобидна: в общественном сознании — как народном, так и в политическом — в этом случае просто не возникает места для действительной элиты. Отношение к элите изначально формируется как негативное, и становится весьма затруднительным отделение элиты от существующего чиновничества, нуворишей и потерявших свой общественный авторитет деятелей культуры.

Тем самым теряется пространство для реальных и квалифицированных дискуссий о судьбах страны и ее развитии. Более того: в стране существуют совершенно четко оформленные «группы влияния», которые осознанно (или частично неосознанно) в целях самосохранения препятствуют тому, чтобы в обществе сформировалось понимание необходимости элит. Это ученые и околополитические интеллектуалы [118] . Они формируют негативное отношение к существующим «элитам», создают мифы о том, что их функции можно заместить либо экспертными сообществами, либо общественными (представительскими) организациями. Однако эксперты способны лишь квалифицированно рассматривать частные ситуации, а общественное представительство — предъявлять настроения и ожидания масс. Но формировать долговременные горизонты, жить в соответствии с ними и формировать образцы такой жизни они не способны.

В то же время формирование эффективной власти вне и без элит в современном мире невозможно. Поэтому если не инициировать и не поддерживать процессы формирования национальной элиты, ее функции начинают выполнять внешние элиты, навязывая свои образцы функционирования власти и развития страны.

В РАБОТАХ известного немецкого социолога [119] Никласа Лумана (1927–1998) нас интересует используемое им понятие власти. Поэтому в основном мы анализировали работу Лумана «Власть» (1).

Эта книга весьма необычна и очень интересна. При всей своей сложности и запутанности она интригует большим количеством парадоксов и их неожиданных разрешений, непредопределенностью конечного результата. Это не книга о власти. Это процесс поиска подходов и способов: большая часть книги отведена конструированию понятий и средств, то есть разработке аппарата (чаще автор называет это теорией). Сам автор — не столько исследователь, сколько тот, кто создает аппарат для выделения и описания социальных феноменов (к примеру таких, как власть).

Прежде чем перейти к анализу его работы и выделению понятия власти, важно понять ряд контекстов, в которых написана данная книга.

СУДЯ ПО МНОГОЧИСЛЕННЫМ ссылкам, которые приводит автор, в тот период, когда была написана книга «Власть», появилось множество работ о феномене и понятии власти. Особенно много в этом отношении сделали немецкие исследователи [120] — по-видимому, чтобы попытаться объяснить, как могли произойти события 1930– 1945 годов в Германии. Это подводило многих авторов к вопросу, что же такое власть вообще [121] . В своей книге Луман часто ссылается на предшествующие ему попытки построить понятие власти, проводя их проблематизацию.