Чтение онлайн

Второй — Стере Маран по прозвищу Щеколда, хозяин дискотеки на морском побережье, отец и бог мошенников, — зимой, как правило, уходил на дно, отдыхая от трудов и изображая мирного жителя столицы. До следующего сезона он изо всех сил улещивал очередную жертву своих летних матримониальных обещаний.

Однако не исключалось, что он изменил стиль, подогреваемый мечтой о крупном куше, о котором мечтают все воры, мошенники и жулики, особенно на пороге старости. Этот жирный кусок должен быть невероятно большим, чтобы обеспечить уютную, безбедную и безбоязненную старость. А коллекция марок, принадлежавшая Манафу, для многих представителей преступного мира была именно таким кушем.

Вдохновляемый страстной жаждой обогащения, я быстро принял душ, замазал синяки тональным кремом, сменил повязку на пораненной руке, вздыхая по поводу неутихающей боли в плече. Однако от намерения срочно нанести визиты господам с двойной биографией я отказался, пролистав телефонную книгу.

Как жалко, что в ней не указаны клички и профессии абонентов! Не выходя из дому, я нашел бы вышеупомянутого Ионеску по кличке Лис и по профессии грязный аферист, а время от времени, возможно, и уголовник. Проще всего было бы спросить Парандэрэта, он наверняка знал адреса всех переодетых лисиц. Однако мне мешала гордость, а с другой стороны, я понятия не имел, что сталось с тем белокурым Пинкертоном. Если он отделался только трещиной в котелке — чего я желал всей душой! — не повредив память, то этого шакала Парандэрэта непременно взяли под наблюдение. Следовательно, благоразумнее не прибегать к его услугам, а выследить дичь самому… Ни у одного из перечисленных в телефонной книге Ионеску номер не совпадал с тем, который мне дала девица из тира. Несколько раздосадованный, я все же набрал его. Ответили немедленно.

— Господина доктора, будьте добры! — пробормотал я таким голосом, как будто у меня лопнул аппендикс — рудимент былого благополучия.

— Мы тут все доктора, который вам нужен? — глумливо осведомился отставной пономарь, сам больной туберкулезом.

— Это квартира Барбу?

— Нет, это квартира Панаит, Ошиблись.

По непонятной причине в то утро мне везло. Я открыл справочник на букву «П». Номер телефона принадлежал некой Панаит Феличии с местожительством где-то неподалеку от пожарной каланчи. Я зашел к апатичной девице, поблагодарил ее и сообщил, что все в порядке — меня примут завтра. Сопровождаемый ее клыкастой ухмылкой, я отправился в лисью нору. Их светлость временно разместил свою ставку у новой любовницы, на этот раз блаженной Феличии.

Дом с претензией на мавританский стиль в местной трактовке был внушительным, точно бункер, с коваными железными решетками на окнах как первого, так и второго этажа. Двор отделяла от улицы стена выше человеческого роста, покрытая сверху черепицей. Калитка заскрипела так пронзительно, резко, пугающе, что я нарисовал в воображении, как падаю, скошенный длинной очередью автоматического пистолета, не успев пересечь вымощенный бетонными плитами двор и подойти ко входу.

Я позвонил, надеясь, что не привожу в действие секретный механизм, который, не спросив, кто я такой и чего мне надо, ткнет меня в морду железным кулаком. Мне хотелось казаться непринужденным, и я начал шарить по карманам в поисках сигары с видом полнейшего равнодушия к стальной двери передо мною. Я даже успел сунуть сигару в рот, когда дверь неожиданно раскрылась и две здоровенные лапищи втащили меня внутрь. Меня быстро пронесли через гостиную, увешанную всевозможным средневековым оружием, в библиотеку, оформленную книгами, к которым никто не прикасался с того самого дня, когда они были куплены на погонные метры и расставлены по цвету и размеру. Но и здесь мы не задержались. В дверях библиотеки мне подставили ножку, и я покатился по сверкающему паркету какого-то помещения, которое, не будь этого паркетного пола, из-за несметного количества заполонивших его экзотических растений можно было принять за оазис.

— Это тебе срочно понадобился зубодер? — спросил пономарский пронзительный голос. Только теперь я понял, почему ухмылялась на прощание та прыщавая дура из тира, оказавшаяся не столь уж глупой. Пока я искал справочник, она позвонила Лису и сообщила, что его разыскивает какой-то настойчивый любопытный.

— Что, голос потерял или отправил его по беспроволочному телеграфу?

Не отвечая, я закурил сигару, продолжая валяться на блестящем, как каток, полу и опираясь спиной о кадку, в которой маялось растрепанное лимонное деревце. Мои повадки, вероятно, сильно нервировали гостеприимного привратника, потому что он набросился на меня, собираясь ногой загнать сигару мне в глотку. Схватив занесенный над моим лицом башмак, я крутанул его, как баранку руля, на 180 градусов. Завертевшись, мужлан резво приземлился на пузо, как пожилой монах из анекдота, наткнувшийся на спящую в высоком клевере молодку. Однако он поднялся еще проворнее, чем упал, униженный происшедшим и готовый растерзать меня.

К счастью, он не успел ничего сделать: чьи-то руки, такие же мощные, подняли меня за воротник и подбросили, как игрушку. Нарядно одетый, пахнущий всеми одеколонами на свете носитель кожаного пиджака злорадно скалился мне в лицо.

— Эй, слушай, тебе действительно так плохо?! — Новоприбывший поднял руку, чтобы меня прихлопнуть.

— Оставь его! — подскочил первый. — Не трогай! Он мой! Поверни-ка его ко мне лицом.

Все последующее произошло в мгновение ока. Субъект, державший меня за воротник, грубо вытряхнул меня из дубленки, повернул вокруг оси, направил лицом к старшему по званию и захватил мне голову и плечи великолепным двойным «нельсоном». Прежде чем упереться подбородком в грудь, я успел заметить, что в комнате присутствует еще одна личность — в годах, с брюшком, с красивыми ровными зубами, золотившими довольную улыбку и сильно оттопыривавшими тонкие синеватые губы. Видимо, в молодости он действительно смахивал на лису.

— Отлично! — оскалилась первая горилла. — Посмотрим, не вооружен ли случайно маленький простак.

Он обыскал меня движениями, знакомыми по фильмам, а потом отступил на шаг. Второй в это время ломал мне шею. Дым сигары, все еще торчавшей у меня во рту, ел глаза. Очки свалились и одиноко лежали на полу у кресла. Мне стало очень их жалко, когда Лис, прежде чем сесть, нарочно раздавил их подошвой.

— Ну-ка, болезный, расставь ноги, посмотрим, нет ли тут какого оружия? — продолжала горилла, явно почувствовав себя намного увереннее.

Я прекрасно знал, что за этим последует: меня ударят ниже пояса, к тому же, очевидно, ботинком, — и все же выполнил его просьбу — раздвинул пятки, а он, размахнувшись, с силой выбросил ногу вперед для жестокого удара. Однако, прежде чем он достиг цели, я вновь сомкнул ноги, блокировав его ступню, и повернулся на каблуках. У бегемота хрустнуло колено. Кувыркнувшись вслед за своей ногой, он выломал дверцу шкафа и разнес его в пыль. Затем я нагнулся как можно ниже и, когда последователь одноглазого адмирала повис у меня на спине, резко выпрямился, разворачиваясь и позволяя ему припасть к углу кованого сундука с приданым мамзель Феличии. В ребрах гориллы номер два что-то хрустнуло, раздался рев, напоминающий ослиный, и прекратилось давление на затылок. Я встал, отряхнулся, протер глаза, полные слез от дыма, и прыгнул к Лису, который замер, как парализованный, с открытым от удивления ртом. Вцепившись ему в шевелюру, я от души дернул ее, но, к моему изумлению, волосы остались у меня в руках. Обругав лисье коварство, я обошел кресло, в котором он сидел, и просунул руку между его шеей и воротником рубашки.

Я легко вздохнул, удивляясь, что не болит ни плечо, ни ребро. Любовь к приключениям заставила меня забыть о старых ранах. А в это время шкафоненавистник уже изготовился напасть на меня с длинным ножом в руке. Специалист по сундукам корчился на полу — без сомнения, у него был перелом нескольких ребер.

Как раз возле меня на низеньком резном столике стоял рефлектор с докрасна раскалившейся спиралью. Схватив его правой рукой, я спокойно сказал поножовщику:

— Видишь эту штучку? Если не будешь послушным, я приложу ее к физиономии птенчика, которого держу в когтях. Знатное получится жаркое, и первым дегустатором будешь именно ты.

— Стой на месте, Макс! — з%вопил лысый птенчик, покрываясь испариной. — Брось нож, идиот!

Телохранитель с собачьим именем повиновался своему хозяину. Второй сторожевой пес все еще был неопасен, скорее всего, в таком состоянии он пробудет долго.

— Мне приятно, что вы такие понятливые, — сказал я. — Что за бес в вас вселился?

— Ты кто такой и чего тебе надо? — тяжело дыша, спросил Лис.

— Почему вы не поинтересовались с самого начала? Я бы объяснил без промедлений.

— Брось! — гавкнул Макс. — Живым ты отсюда не уйдешь! Я стянул потуже воротник его хозяина и попросил:

— Скажи им, чтоб держались повежливей!

— Не слышишь, идиот, успокойся! — тут же крикнул бывший фокусник.

Он охрип. Не понимающий происходящего, но временно обузданный Макс по-собачьи рычал на своем месте, ожидая удобного момента. Мне стало жаль его, но еще больше — его незадачливого соплеменника.

— Так чего тебе надо? — повторил Лис Ионеску.

Я ослабил натяжение воротника. Он дернул головой и жадно набрал побольше воздуха. Вдруг пепел от моей сигары упал на его лысину, зашипев, как масло на сковороде. Все это произошло за доли секунды и не по моей воле: у меня нет привычки унижать своих противников.