Чтение онлайн

Вместо ответа он повернулся ко мне спиной.

В холле пахло пролитым вином и прутиками от дамиджаны, которые, очевидно, пытались использовать вместо веника. Только я снял дубленку, как чертовка схватила меня под руку и прижалась. Все скрывалось в клубах табачного дыма, застилавшего от нас длинную анфиладу комнат. Дом оказался куда просторнее, чем я предполагал.

— Отгадай, как сдернуть кожу с двух скелетов?

Я внимательнее присмотрелся к ней. Похожа на мальчика, с челкой и вздернутым носиком. Впрочем, чертовски мила.

— Должно быть, ты и есть та преступница, что разбила бутыль? — полюбопытствовал я.

Она еще теснее прижалась ко мне и предложила:

— Давай сбежим? На дворе нас поджидают черные кони ночи. — Давай останемся ненадолго, — попросил я. — Ровно настолько, чтобы я смог тебя догнать.

Она подвела меня к стойке самого настоящего бара, как в салуне голливудского «Дикого Запада». Мы взгромоздились на два высоких круглых табурета возле стойки. Какой-то субъект в головном уборе, смахивающем на колпак алхимика, исполнял обязанности бармена.

— Хэлло! — приветствовала его чертовка.

— Чего изволишь, душечка?

Это был человек, с которым я разговаривал по телефону. Его физиономия показалась мне знакомой, однако я не мог припомнить, где и когда мы встречались.

— Один двойной мартини, козлик. А тебе? — обернулась она ко мне.

— Тоже.

— Тогда два двойных мартини, козлик, — заказала она. Козлик был счастлив, что на него обратили внимание, и попытался подружиться со мной.

— Это моя жена. Не принимайте ее всерьез.

— Какая я тебе жена, — прыснула чертовка. — Скорее уж дочь.

— Не принимайте ее всерьез! — настаивал муж. — Она просто дурачится. Знаете, она слегка перепила, — подмигнул он мне.

— Но и ты от меня не отстал!

— Так оно и есть, — со вздохом подтвердил муж. — Сам не знаю, как из меня печенка не вылезла.

Он поставил перед нами два бокала. Две соломинки — зеленая и красная — торчали из них, как былинки из пасти задумчивого осла.

Я никогда не считал себя лучше других и не учил жить тех, кто казался чудаковатым и беспомощным. А зануды сами сторонились меня из-за чересчур легкомысленного вида. Я руководствовался принципом, что нет человека глупее меня, и до сих пор ни разу не пожалел об этом.

— Хочу круглый дом, — вдруг потребовала чертовочка, ткнув меня в плечо костлявой рукой.

— Пизанская башня тебя устроит?

Она надулась:

— Ну вот еще. Я там с кровати буду падать.

Неожиданно моя новая знакомая отвернулась и принялась колоть соломинкой ухо бармена, говорившего по телефону. Я воспользовался маленькой передышкой и огляделся. В просторной комнате кроме бара стоял только маленький столик, за которым резались в карты. С потолка свисала тусклая лампочка без абажура. Зато в соседней комнате бушевало море пестрых огней и несколько молодых пар тряслись в оглушительном грохоте музыки.

Это были самые обычные люди, по отдельности каждый из них выглядел вполне нормально. Однако вместе они напоминали сборище умалишенных — до того смешно, нелепо были одеты. Представительницы прекрасного пола нарочито вызывающе раскрасили лица: фиолетовые губы и начерненные глаза контрастировали со снежной белизной щек. Говорили много, вели себя развязно и шумно.

— Это что, карнавал? — спросил я у чертовки.

Положив головку ко мне на плечо, она болтала в стакане длинным тонким пальцем, пытаясь утопить маслину, которая никак не хотела опускаться на дно. Не поднимая глаз, ответила:

— В воскресенье — святой Павел, Они начали вчера и будут гулять до воскресенья.

— И ты хочешь от них не отстать?

— Страшно хочу!

— Послушай, жена, — вмешался в разговор бармен, — по-моему, ты уже достаточно нализалась, Может, хватит?

— Я брошенная женщина, — принялась она кокетничать. — Такие имеют право на буль-буль.

— Полегче с признаниями. Господин может превратно истолковать твои слова и вообразить, что я вправду тебя бросил.

— Не валяй дурака! Он уже не мальчик и прекрасно понял, что меня бросил любовник.

— Стало быть, это тонкий намек и тебе предлагают занять освободившееся место. Но умоляю тебя не поддаваться соблазну. Эта мучительница своими прихотями доводит мужчин до ручки. Бедняги не выдерживают и кончают с собой. Вот так и освобождаются места.

За игорным столом женский голос возмущенно закричал:

— Да иди ты к черту! Не нуждаюсь я в твоих советах! Лучше почеши мне спинку или, на худой конец, ущипни пониже, если уж не терпится, но, ради бога, избавь меня от советов!

Хилый плешивый субъект, очевидно, предпринял робкую попытку последовать столь пикантному предложению, но так неумело, что получил очередную взбучку:

— Да будь же ты посмелее! И не садись больше играть со мной, ты ничего не понимаешь в бридже!

Эта бойкая бабенка была «болваном», который великолепно справился бы и с ролью мудреца.

— Потанцуем? — потянула меня за руку чертовка, Я слетел со своей жердочки и предложил ей руку.

— Будь осторожен, начинает заманивать тебя в свои сети, — шепотом предупредил меня бармен.

— А кто она? Резидент подпольной ассоциации любовников? Резидентша невозмутимо рассматривала свои длинные острые ноготки.

— Ты не знаешь ее, — тоскливо пробормотал бармен. — Впрочем, мне жалко тебя до слез.

— Но что она мне сделает?

На его губах появилась снисходительная усмешка — он мне сочувствовал.

— Что она тебе сделает? Всевозможные гадости, вот что. Заставит сыпать на ее тело горячие угли, засеять поле орхидеями, лежать на ковре из терновника и тэ дэ. Но это все цветочки, когда же она…

— Жулики! — заорал вдруг один из картежников.

Не успев закончить фразу, бармен так и остался стоять с открытым ртом, зиявшим, словно глубокий колодец, в котором утопилась деревенская дурочка. Он собирался добавить еще кое-что, но я отвлекся, ибо на сцене появился великий актер.

Это был красивый, статный мужчина в элегантном смокинге и такой высокий, что казалось, будто он не идет, а парит. Он внушал к себе такое доверие, что любой тяжелобольной сам бы прыгнул к нему под нож, позабыв про анестезию, а главное — про то, что этот тип не имеет ни малейшего отношения к медицине. Только такой образец совершенства мог завоевать сердце ангельски чистой Рафаэлы Манафу и подчинить ее своему влиянию. Уникальная личность. Такие, как он, виртуозно отплясывают чардаш, одновременно решая уравнение с тремя неизвестными и декламируя сонет эпохи Возрождения. Подчиняясь древнему инстинкту повиновения, женщины перед такими, как он, сами спешат раздеться, не заставляя себя упрашивать.