Чтение онлайн

Он не сразу нас заметил, а даже если бы и заметил, не смог бы остановиться. Налетел на нас с Долорес, сбил с ног, и мы все трое упали на неубранную постель.

Сначала было трудно установить, где чья нога, кому принадлежат руки. Одно было ясно: та, с револьвером принадлежала Диззи.

Я схватил подушку и придавил ею беглеца. Этим я потряс его, ибо он еще, наверное, не понял, с кем или с чем он столкнулся и как очутился на кровати. А когда он пришел в себя, я уже сидел у него на животе, прижимая подушку к верхней части туловища, включая руки и голову.

Долорес на какое–то мгновение исчезла под нами, но скоро выкарабкалась.

— Кто это? — спросила она меня, отбрасывая покрывало, чтобы высвободиться окончательно.

Пиппинс стал задыхаться.

Я приподнял подушку, освободив ему часть лица, ухо, лоб, глаз и заостренный нос.

— Ой! — взвизгнула Долорес и спрятала лицо под покрывало.

— Это тот, в шелковом чулке, не так ли?

Она не вылезала из своего убежища, трепеща от страха.

Глаз Дионисия дико озирался, скользя по убранству спальни, носом он шумно вдыхал воздух.

— Добрый день, Диззи! — поздоровался я. — Вот мы и опять свиделись! Правда?

Он попытался что–то сказать, ему мешала подушка, закрывавшая рот. Ноги начали освободительную борьбу, и я пресек ее в самом зародыше.

— Будь умницей, Диззи, иначе… Сержант Клей поблизости, а ты его знаешь…

Ободренная спокойствием моего голоса, который наверняка вселил в нее уверенность, Долорес снова появилась из–под покрывала. Приподнялась и поглядела на моего пленника.

Такого я от него не ожидал. Увидев красотку, которую я только что держал в объятиях, он оторопел, глаза его вылезли из орбит, он попытался что–то произнести и, когда это ему не удалось, дернулся и высвободил лицо из–под подушки.

— Дорис! — вскрикнул Диззи.

— Долорес! — поправил я.

— Дорис, это ты?

— Долорес!

— Дорис, неужели ты жива? А перстень?

Эта деталь смутила меня. Имена можно спутать, упоминание же главного объекта, которого Дионисий Пиппинс жаждал всем своим существом, обнажало гайку, так упорно скрываемую и от меня и от мировой общественности.

Я обернулся и увидел вытянутое лицо красотки, ее мечущийся с перепугу взгляд.

— Дорис? — спросил я ее.

Она молча подтвердила.

Дионисий Пиппинс опять начал вырываться, и я вынужден был использовать всю свою силу, чтобы утихомирить его. И тут снаружи, оттуда, с балкона, опоясывавшего дом, послышался шум.

Я нахмурился. Свидетели мне были ни к чему. Особенно сержант Клей. И, естественно, Кэт, хотя она, пусть без особого энтузиазма, и присутствовала во время представления с участием красотки в платье для коктейля.

Я недолго колебался. Сунул голову Пиппинса под подушку, накинул покрывало на его ноги. Долорес, или Дорис, помогла мне, и беглец исчез словно по мановению волшебной палочки. Торчали только мокрые ботинки, но и их я скоренько сунул под шелковое покрывало, не задумываясь о том, что скажет синьора Росси, увидев следы от грязной обуви.

Сделал я это как раз вовремя, потому что в балконных дверях уже появились Клей, Кэт и Пит.

— Может, вы где–нибудь видели?.. Ох, простите! — произнес Клей, увидев меня в объятиях красивой женщины, к тому же в кровати.

Послышалось еще одно «ох!» — наверное, моей секретарши.

Долорес, по правде говоря, сопротивлялась и вырывалась — непонятно, правда, зачем. Но вновь пришедшим это могло показаться просто любовной игрой. Я прижал обе ее руки плечом, а коленом напомнил Пиппинсу, чтобы он не шевелился. Я понимаю, может быть, ему было тяжело, может, он задыхался, только сейчас я ему ничем не мог помочь.

— Вы что–то сказали, сержант? — спросил я вроде бы невзначай, оторвавшись от обнаженного плеча красотки Дорис.

Он зевнул.

— Я думаю, где–то здесь прячется этот полоумный Пиппинс, — заявил Клей. — Он вооружен, и боюсь, как бы кого не пристрелил!

— Кого, сержант? — поинтересовался я между двумя поцелуями, которыми закрыл рот красотке, когда та порывалась что–то сказать.

— Может быть, именно вас! — сердито пояснил сержант. Не иначе он мне завидовал. — Но, скорее всего, Коломбо, хотя я и не понимаю за что!

Я пнул коленом Диззи, который вновь проявил прыть под покрывалом.

— Он пропал! — словно про себя промолвил Клей. — Пришел сюда по балкону и исчез!

— Я… — заговорила Долорес, едва ей удалось высвободить рот. Она не успела произнести и половины фразы, я прервал ее новым поцелуем.

— Шеф! — Кэт поняла, что сейчас наступил именно тот момент, когда ей пора вмешаться. — Мы преследуем нашего клиента!

— Вероятно, он проник на террасу! — высказался Пит и тем самым спас меня.

Здесь, на кровати, держать оборону стало невозможно. Долорес что есть мочи колошматила меня, а тот, внизу, изо всех сил старался выбраться наружу. Какое–то время я удерживал их, однако, как только преследователи покинули помещение, я расслабился.

Красотке было уже не до классических поцелуев, а мне не до мазохистского эксгибиционизма. И когда она укусила меня за руку, я выпустил ее, и она свалилась на толстый ковер. Тут же из–под покрывала появилось дуло револьвера, затем рука, плечи и наконец лысеющая голова, редкие пряди волос на которой отделились от черепа и топорщились от страха.

Он отыскивал кого–то взглядом, вид был неказистый. Глаза лихорадочно вращались, в уголках рта собралась пена. Он был полуживой, потому что под покрывалом воздуха не хватало, и сейчас он бурно дышал.

— Где? — шипел он, словно разъяренный гусь.

— Дорис или сержант Клей? — поинтересовался я.

— А, надоел ты мне!

Он поднял руку с револьвером, но я находился в более выгодном положении, наверху, и мне ничего не стоило ребром ладони выбить у него оружие. С приглушенным стуком револьвер упал на пол.

— Ой! — вскрикнул Диззи.

— Что еще? — отозвалась с другой стороны кровати Дорис.

— Где? — повторил Пиппинс и повернулся туда, откуда доносился голос супруги.

Я ударил его кулаком по голове, и он утих. Голова у него оказалась твердой, и я дул на руку, тер ушибленное место.

Дорис, или Долорес, уже поднялась и склонилась над кроватью.

— Он мертв? — прошептала она.

Диззи приоткрыл глаз и взглянул на красотку, длинные волосы которой водопадом спускались ему на лицо. Он чихнул, если это можно назвать так, потому что звук был похож на визг кошки, когда ее пнут ногой.