Чтение онлайн

По правде говоря, Стуки тоже предпочел бы, чтобы все было предельно ясно. Точнее, к этому нужно было стремиться, потому что — инспектор был в этом уверен — мир, белый или черный, серый, голубой или любой другой, надо прежде всего понять. Именно в этом заключается главная трудность.

Стуки пришел на площадь Дель Грано. Конечно же, он не рассчитывал найти здесь туристическую фирму Аличе, ведь прошло уже десять лет после исчезновения ее владелицы. И действительно, по этому адресу теперь располагался магазин интимной одежды. Это выражение Стуки всегда находил довольно нелепым: что может быть интимного в нижнем белье? Что уж тогда говорить об аптеке, где можно купить слабительное. Или антидепрессанты. Лично он считал, что самые интимные, в полном смысле этого слова, места — это аптека и церковь.

Хозяин бара рядом с магазином прекрасно помнил синьорину Бельтраме. Ее агентство было открыто для клиентов только три дня в неделю: в понедельник и в среду — после обеда, в субботу — утром и днем.

— Какой была Аличе Бельтраме? — спросил мужчину инспектор Стуки.

— Она была неординарной женщиной.

— В смысле экстравагантной?

— На работе — не думаю. Даже если она организовывала довольно необычные путешествия.

— Какие, например?

— За несколько месяцев до своего исчезновения синьорина Бельтраме предложила эксклюзивный тур.

Бариста кивнул головой на изображение Девы Марии, висевшее на входе в его заведение.

— И в чем же была его особенность?

— Аличе трудилась над организацией тура по местам явлений.

— Каких явлений?

— Явлений Мадонны. Только в Венето их было девять. Вы ведь слышали об этом, не так ли?

— Так, кое-что, — уклонился от ответа Стуки.

— Синьорина Бельтраме разрабатывала маршрут, который включал в себя все девять святых мест, договаривалась с гостиницами, ресторанами и даже музеями и концертными залами.

— Антимама.

— Кроме того, она занималась созданием индивидуального пешеходного тура, такого как Путь Сантьяго-де-Компостела [99] . Или автобусного, в зависимости от пожеланий клиентов.

— А вы сами ездили в такое путешествие?

— Я — нет. Собирался поехать со всей семьей, но не успел: синьорина Бельтраме пропала раньше.

— Вы сказали «пропала». Как вы думаете, Аличе сейчас живет где-то в другом месте или, к сожалению, ее уже нет в живых?

— Я думаю, последнее.

— Лично вы отправились бы в пешее паломничество по Венето?

Владелец бара вышел из-за барной стойки и показал Стуки свою правую ногу.

— У меня одна нога короче другой. Это не мешает мне ходить на почту, чтобы оплачивать счета, но пешеходный маршрут — не для меня.

— Вы слышали, чтобы кто-нибудь интересовался именно пешим туром?

— По словам самой синьорины Бельтраме — сотни человек. «Они накинутся на меня, чтобы отправиться в такое путешествие. Я заткну за пояс Компостелу и даже Меджугорье [100] », — так она говорила.

— И Меджугорье тоже?

— Конечно! Впрочем, сам я там никогда не был.

— Почему?

— В том месте, ну, вы меня понимаете…

— Не совсем.

— Там, мне кажется, поклонение какое-то… слишком уж чрезмерное. Это как добавить слишком много алкоголя в коктейль. Легко переборщить.

Стуки заказал себе кофе.

Чрезмерное поклонение, кто бы мог подумать.

— У турагентства Бельтраме было много клиентов? — уже выходя из бара, спросил инспектор.

— Достаточно. Особенно мужчин. Сами понимаете, как нам, мужчинам, нравится путешествовать, — подмигнул бариста.

— Еще как понимаю! — ответил Стуки.

Инспектор Стуки пошел в сторону центра города, радуясь тому, что у него, по крайней мере, с ногами все в порядке. Возможно, когда-нибудь он пройдет весь Путь Сантьяго-де-Компостела, и пусть все верующие узнают, что хорошая физическая форма тоже может творить чудеса.

Стуки прилег на кровать. Арго спал с ним рядом на покрывале. Инспектор открыл толстую папку и достал рекламный проспект турагентства «Аличе и страны чудес». Его лозунг гласил: «Я увезу вас дальние края». Стуки понравилось: коротко и ясно. Инспектор стал водить пальцем по рекламным предложениям: маленькие городки в Коста-Рике, Бразилии, Боливии, Португалии и Намибии. Кто мог выдержать два-три месяца в таких затерянных местах? Стуки сам не заметил, как уснул, и ему приснились крошечные высокогорные деревушки, затерянные среди облаков.

— Что?

Еще до того, как попытаться осмыслить слова агента Сперелли, сказанные по телефону, Стуки бросил взгляд на часы. Была почти полночь.

— В него стреляли. Полчаса назад.

— В кого?

— В синьора Джампаоло Масьеро, агента по недвижимости.

«Первый в записной книжке Бельтраме», — мелькнуло в голове у Стуки.

— Убит?

— Нет, даже не ранен. Пуля его не задела, но сильно напугала.

— Попытка ограбления? — с надеждой спросил Стуки.

— Вряд ли, — ответил агент Сперелли.

— Вы сделали все, что полагается в таких случаях?

— Конечно. Спокойной ночи, инспектор.

— До завтра, Сперелли.

Стуки откинулся на подушку. Он спросил себя, так ли это необходимо, ведь время позднее, но затем все-таки позвонил сестрам.

— Это не у вас была подруга, которая занималась религиозным туризмом?

Вероника, удивленная таким поздним звонком инспектора и самим вопросом, не знала, что ответить.

— Вы что, хотите, чтобы мы вас и с ней познакомили?

— Мне нужна кое-какая информация.

— Это так срочно? Вообще-то, мы уже спали.

Но соседки все-таки сообщили Стуки имя подруги и дали ее номер телефона.

— И еще. Вы подумали обо всей этой истории про любовь, растворяющуюся в воде? — Стуки решил воспользоваться моментом, раз уж он позвонил.

— Что тут думать? Любовь есть любовь, — ответила Вероника за обеих.

— Ну уж нет. Я к вам сейчас поднимусь, и мы поговорим.

Любовь растворяется в воде. Как соль и сахар, которые, впрочем, не растворяются в растительном масле. Чуть лучше — в спирте. Вообще, алкоголь — это растворитель, который нельзя недооценивать. Так мне говорил художник. Это был красивый мужчина с великим прошлым, ведь все златоглазки очаровательны и за свою жизнь претерпевают весьма интересную трансформацию. Уже само название этих насекомых говорит об их красоте.

На голове златоглазки имеются две антенны, длина которых почти равна длине тела. Ее крылья такие прозрачные, что им может позавидовать любая хрустальная ваза. Иногда златоглазка складывает крылья над головой, и тогда кажется, что насекомое окружено ореолом. Тельце златоглазки окрашено в бледно-зеленый цвет. У художника были зеленые глаза и романтическая бледность лица — если только он не страдал анемией. Согласно статистике, у художников часто наблюдается дефицит железа в крови, следовательно, бледность их кожных покровов может быть связана не с творческими терзаниями, а с нехваткой гемоглобина.