Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18
Шрифт:
– Послушайте…
– Труп на дне! Как старый велосипед.
Озадаченный Стуки решил позвонить Скарпе.
– Прости, я, наверное, разбудил Микелу?
– Не волнуйся, не разбудил. Говори, что случилось?
– Я знаю, что поздно, но дело безотлагательное. Мне нужен твой совет. Здесь рядом со мной один тип, который принимает лекарства. Нет, я не в больнице, я тебе все потом объясню. Так вот, у тех, кто принимает эти препараты, в качестве побочного эффекта могут наблюдаться галлюцинации. Да, он тут, со мной, он тоже лежит в больнице. Этот парень утверждает, что видел труп на набережной Каваньис.
– Погоди! Ты мне звонишь с набережной канала, из-за галлюцинаций и в… в три часа ночи?
– Он сказал, что видел труп. Мы вернулись, но тела там уже не было.
– Ты соображаешь, который час?
– …Но тут рядом есть мост. Он говорит, что тело могли бросить в воду.
– Он говорит, он говорит…
– Да, и, несмотря на его галлюцинации, я думаю, в этом стоит разобраться.
– И что я, по-твоему, должен сделать? Примчаться к вам на набережную?..
– Сейчас сюда подъедет мой друг, – сказал Стуки Моргану, закончив разговор с инспектором Скарпой. – Коллега. Он в этом лучше разбирается.
– В чем? – спросил Морган, слегка всхлипывая.
«Действительно, в чем?» – подумал Стуки.
– Сложно сказать.
Когда минут через двадцать на место происшествия прибыл Скарпа, Морган еле держался на ногах. Коллега инспектора Стуки принес с собой веревку и несколько крюков. Скарпа двигался медленнее, чем обычно, и поэтому как будто занимал еще больше места, чем всегда.
– Сейчас мы проверим вашу историю про единорога. Если тело на дне канала, мы его выудим.
И не дожидаясь ответа, Скарпа взошел на мост и принялся вращать веревку с крюком, словно ковбой лагуны.
– Ловись рыбка большая-пребольшая, – бормотал он.
– Тебе помочь? – спросил Стуки.
– Не надо. Лучше скажи, как ты собираешься вернуться в больницу в такой час?
И мгновение спустя:
– Есть! Что-то тяжелое! Отойди.
– Подожди, – сказал Стуки, взбегая на мост. – Если это действительно тело, мы рискуем его повредить.
– И что теперь прикажешь делать? – обернулся к нему Скарпа.
– Подождем отлива.
– Стуки!
– По-другому никак. Смотри, вода уже убывает.
– Убывает? – в отчаянии проговорил Морган. – Понадобятся почти два часа.
Он, Морган, знал все о приливах и отливах. Они с Жанной Д’Арк выходили в море с рыбаками ради развлечения, это было их страстным увлечением, – рассказывал он полицейским, зевая.
– Вы, Морган, можете пока поспать. Мы с инспектором Стуки и сами справимся, – сказал Скарпа, удерживая веревку натянутой.
Стуки о чем-то задумался.
– Если мы обнаружим тело пропавшего туриста, это подтвердит мои догадки. Кто может потеряться среди каналов, если не турист, да еще выпивший, – рассуждал Скарпа.
– Так вот почему ты все-таки решил нам помогать, несмотря на вероятность галлюцинаций. Ты учуял след?
– Какой еще след? Ты прочитал то, что я тебе принес?
– Читаю.
Если бы в тот момент их кто-нибудь увидел, он бы поклялся всеми святыми, что повстречал трех сумасшедших, сбежавших с острова Сан-Серволо [162] . И что двое из них держали на поводке канал. Ведь в Венеции подобное уже случалось: кое-кто удерживал на веревке фонтаны, деревянные сваи в лагуне и даже мраморных львов.
162
Сан-Серволо (итал. San Servolo) – остров в Венецианской лагуне. В XVIII в. на острове был построен госпиталь, который впоследствии использовался как психиатрическая больница, функционировала до 1978 г.
Когда отлив достаточно понизил уровень воды, двое полицейских стали осторожно тянуть за веревку. Из воды показался силуэт старой кухонной раковины, зацепившейся за крючок.
– Вот так труп! – присвистнул Стуки, а Скарпа в ответ только фыркнул, словно тюлень.
Ближе к вечеру инспектор Скарпа пришел в больницу, чтобы допросить господина Рефоско: Моргану пришлось сообщить свою настоящую фамилию, а также имя, место работы и адрес. Побеседовав с врачами, Скарпа попросил принести ему медицинскую карту больного. Инспектор нашел господина Рефоско в состоянии нервного возбуждения и заставил его лечь в постель. Сам он сел за столик и стал молча разглядывать допрашиваемого.
Рефоско нервно сглотнул.
– Вы утверждаете, что видели мертвеца?
– Мне кажется, да.
– Вам кажется?
– Да.
– Остроумно. Вы, конечно, понимаете, что дача ложных показаний – не самая хорошая идея. Особенно для того, кто собрался ехать за границу.
Рефоско еще больше разволновался.
– А вы откуда знаете?
– У нас есть свои источники информации.
– Я еду на Мадагаскар по работе.
– И я в настоящий момент работаю, а вы зачем-то все усложняете.
– Я не хотел вам мешать.
– Что вы можете сказать о случившемся?
– Ничего, кроме того, что я уже рассказал.
– Так, значит, вы уверены в том, что видели? Это не могли быть галлюцинации, которые, я знаю, у вас случаются и по причине которых вы проходите терапию в этой больнице.
– Наверное, могли.
– И вы нас побеспокоили, меня и инспектора Стуки, из-за галлюцинаций?
– Но они были очень реалистичны.
– О чем это вы?
– О галлюцинациях…
Позже инспектор Скарпа зашел в палату к Стуки и рассказал ему кое-какие подробности о Моргане. По профессии тот был агротехником и сотрудничал с известными международными компаниями, специализирующимися на агротехнологиях. А тот другой, Заппалорто, действительно оказался инженером с большим опытом работы в сфере падающих масс. Инспектор побеседовал и с ним тоже. Скарпа предупредил Стуки, что, на его взгляд, эти двое были не так просты, и от них всего можно было ожидать.
– Да перестань, – не поверил Стуки. – Я тебе не рассказывал, что Морган ставит ловушки на медсестер?
– Ну как знаешь.
– Что он еще тебе сказал?
– Остальное тебе известно. У Рефоско явно не все дома. Я попросил его пока никуда из города не уезжать.
– Это все, что мы о нем знаем?
– Из важного для нас – пока все.
– Еще эти его галлюцинации…
Все представлялось Стуки довольно запутанным.
Дорогая редакция!
Все, как один, британские туристы считают себя похожими на английского поэта Джона Раскина с его любовью к камням и архитектуре. Если вы встретите человека в гольфах, который ходит, дотрагиваясь до стен, знайте: это англичанин. Я часто вижу их на набережной Неисцелимых. Они царапают красные кирпичи своими белоснежными руками жителей северных стран и уносят с собой этот ценный порошок, чтобы заварить из него чай. Еще они сидят в кофейнях на металлических стульях исключительно под открытым небом, даже когда идет дождь. Если на набережной Дзаттере кто-то сидит под дождем, не сомневайтесь – это англичанин.
На площади Святого Марка со стороны прокураторий [163] обычно прогуливаются французы. Они всегда одеты со вкусом, женщины – в легких туфельках и белых носочках с вышивкой. Если в толпе мелькают белые вышитые носочки – это французы. Они легко передвигаются маленькими группами или парами. Парочки у них замечательные: они всегда идут рядом друг с другом, по одной линии, и держатся за руки, причем очень часто мужчина держит женщину за указательный палец. Наверное, в этом есть особый смысл. Французы видят его повсюду. Никто не смотрит на картины в музеях так, как это делают французские туристы: комментируя шепотом и одной фразой: C’est magnifique! [164] И тут же складывают губы сердечком и кивают головой, восхищаясь своим пониманием искусства. При этом они не сомневаются, что самое подходящее место для этого шедевра – в Лувре.
К счастью, французы – не испанцы, иначе их комментарии были бы очень шумными. Испанцам нравится оставлять за собой звуковой след. Их вы сразу заметите, а еще раньше услышите на Пеллестрине или когда они катаются в гондоле за собором Святого Марка. У испанцев всегда наготове какая-нибудь песня, полная страсти, которую они поют голубям и бедным гондольерам. Когда те замечают приближающуюся к ним группу испанцев, они впадают в панику и переглядываются между собой в надежде, что придет старый гондольер Тони. У него нет проблем с этим народом, потому что Тони немного глуховат и не страдает морской болезнью. Ведь темпераментные испанцы в гондоле могут даже изобразить несколько зажигательных па фламенко. А еще они швыряют в друг друга цветы, бутерброды и видеокамеры – никогда не сидят спокойно. Гондольеры заранее узнают, что прибывают группы испанских туристов по тому, как подходит к пристани круизный лайнер. Над каналами Джудекки слышатся звуки кастаньет, на палубе звучит андалузская гитара, и гондольеры срочно достают беруши.
О группах китайцев я не хочу даже упоминать. Они всегда так громко разговаривают! Да и что можно сказать о людях, которые фотографируют памятник королю Витторио Эмануэле [165] на набережной Скьявони [166] .
Самые лучшие – это японские туристы. Им не нужен гид, потому что они привозят его для каждой группы с собой в чемодане. Вы не найдете более осведомленного эксперта по истории Венеции, чем японский экскурсовод. Он помнит имена всех ста двадцати дожей Венецианской Республики и даже годы их правления в Серениссима [167] : Маркантонио Тревизан – с 1553 по 1554 год; Себастьяно Веньер – с 1577 по 1578…
Японские экскурсоводы знают родословные всех знатных венецианских семей и все случаи бесплодия, генетических заболеваний или чего-то еще, что привело род к упадку. Они тут же предъявят вам подробное генеалогическое древо всех правителей Венеции, с одновременной передачей информации в наушники, которые выдаются каждому члену группы. Настоящее чудо высоких японских технологий: они позволяют передавать не только звуковые волны, но и преобразовывать изображения, которые через барабанную перепонку доставляются прямиком в зрительную зону мозга.
Если группы японцев берут гондолы, они хотят посетить даже лагуну Эквилио [168] . Когда японские туристы не в гондолах, они путешествуют на автобусе, который отправляется рано утром с площади Рима, той, что рядом с железнодорожным вокзалом Венеции. Они успевают подняться в Доломитовые Альпы и полюбоваться дюжиной заснеженных вершин, спуститься с гор и посетить храм Кановы [169] в городке Поссаньо недалеко от Тревизо, прогуляться в Азоло [170] , увидеть Арена-ди-Верона [171] и вернуться в Венецию к пятнадцати ноль-ноль, все включено.
Ладно, не спорю: японцы сами виноваты в том, что их легко обмануть. Однако согласитесь: вид японских туристов с наушниками, которые благоговейно внимают каждому слову гида, объясняющему, где находится кафе самообслуживания, наполняет душу горожан умиротворением.
163
Прокурации (итал. Procuratie) – три соединенных между собой здания на площади Святого Марка в Венеции. В них заседали прокураторы – высокопоставленные должностные лица в Венецианской республике.
164
Это великолепно! (Фр.)
165
Витторио Эмануэле II (1820–1878) – первый король объединенной Италии (1861). Венеция тогда находилась под властью Австрии.
166
Рива дельи Скьявони (итал. Riva degli Schiavoni) – главная набережна Венеции, проходит через исторический центр города.
167
Серениссима (итал. Serenissima – «светлейшая») – одно из традиционных наименований Венецианской республики.
168
Лагуна Эквилио (итал. Laguna di Equilio) – часть Венецианской лагуны к северу от Венеции, возле бывшего поселения Эквилио, нынешнего муниципалитета Йезоло.
169
Антонио Канова (1757–1822) – один из самых выдающихся итальянских скульпторов XVIII–XIX вв.
170
Азоло (итал. Asolo) – небольшой город в провинции Тревизо; отмечен наградой «Самые красивые городки Италии».
171
Арена-ди-Верона (итал. Arena di Verona) – римский амфитеатр в Вероне, возведен около 30 г. н. э.
21 июля
Понедельник
«Десять часов двадцать две минуты, пациент выписан».
Главврач больницы пожелал Стуки всего наилучшего и больше к ним не возвращаться. Доктор пожал на прощание полицейскому руку и намекнул, что от него не ускользнуло произошедшее накануне вечером. Крепко сжимая ладонь инспектора, врач повторил: «Стуки, берегите себя и больше к нам не попадайте. И оставьте в покое арбалеты».
Скарпа ждал друга у выхода из больницы. Он был заметно возбужден.