Чтение онлайн

– А почему это я?

– Мама, мы все уходим, – успокоила ее Джейн. Схватив Корсака за руку, она потянула его к входной двери. – Фрэнки, уведи папу.

– Только не ты, Джейн, – возразила Анжела. – Ты можешь остаться.

– Но ты ведь сказала…

– Я хотела, чтобы ушли мужчины. Это от них у меня разболелась голова. А ты должна остаться, чтобы мы смогли поговорить.

– Проследи за ней, Джени, – велел Фрэнк, и Джейн ясно почувствовала нотку угрозы в его голосе. – Помни, мы семья. Это невозможно изменить.

«Иногда я жалею об этом», – подумала Риццоли, когда мужчины уходили с кухни, оставляя после себя такой явный шлейф враждебности, что, казалось, можно было вдохнуть ее запах. Джейн не решилась не только заговорить, но даже пошевелить хоть мышцей, пока не услышала, как хлопнула входная дверь, а затем – как одновременно взревели двигатели всех трех машин. Она с облегчением выдохнула, поставила подставку с ножами на ее привычное место на разделочном столе и взглянула на маму. Странный, однако, поворот событий. Казалось, именно Фрэнки всегда был предметом самой большой материнской гордости; ее сын – морской пехотинец – не мог быть не прав, даже когда он мучил своих брата и сестру.

Но сегодня Анжела попросила остаться не Фрэнки, а Джейн, и теперь, когда они остались одни, Риццоли некоторое время пристально разглядывала маму. Лицо Анжелы до сих пор было раскрасневшимся после вспышки гнева. С этими розовыми щеками и огоньками в глазах она не походила ни на чью собственность. Она выглядела женщиной, которая должна сжимать в руках копье и боевой топор, пуская пар из ноздрей. Однако, когда до них донесся шум уезжающих машин, эта воительница несколько поникла, снова превратившись в усталую женщину средних лет. Анжела тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками.

– Мам! – окликнула Джейн.

– Я всего лишь хотела снова ощутить любовь. Снова почувствовать, что живу.

– «Живу»? Что ты имеешь в виду? Ты разве не чувствуешь себя живой?

– Я чувствую себя невидимкой, вот кем я себя чувствую. Каждый раз я ставила перед твоим отцом ужин. А потом смотрела, как он заглатывает его. И даже ни разу не похвалил. Мне казалось, что так и должно быть, когда ты замужем тридцать пять лет. Откуда мне было знать, что случается иначе? Я решила: всё. Мои дети выросли, у меня есть дом с прекрасным участком. Кто я такая, чтобы жаловаться?

– Я не знала, что ты была несчастна, мам.

– А я и не была. Я просто… – Анжела пожала плечами. – Существовала. Дышала. Вот ты. Ты недавно замужем. Вы с Габриэлем, наверное, и не знаете, о чем я толкую, и, надеюсь, никогда не узнаете. Ужасно думать, что твои лучшие годы остались в прошлом. Он заставил меня почувствовать это.

– Но ты ведь так расстроилась, когда он ушел.

– Конечно, я расстроилась! Он ушел от меня к другой женщине!

– Значит… тебе он был не нужен. Но и ей он не должен был достаться.

– Почему это так сложно понять?

Джейн пожала плечами:

– Думаю, я это понимаю.

– А все-таки пожалеть пришлось именно ей. Шлюшке. – Анжела громко и цинично хихикнула.

– Думаю, они оба жалеют. Именно поэтому папа хочет вернуться домой. Полагаю, он уже опоздал?

У Анжелы дрогнула губа, и она опустила взгляд на стол, где лежали ее руки. Десятилетия стряпни, ожоги от кипящего масла и порезы от кухонных ножей усеяли эти руки боевыми шрамами.

– Я не знаю, – пробормотала она.

– Ты же только что рассказала мне, что была несчастна.

– Была. А потом появился Винс, и я почувствовала себя другим человеком. Молодой женщиной. Мы делали всякие глупости, такое, что я даже представить себе не могла. Например, стреляли из пистолета. Купались голышом.

– Без подробностей, мам.

«Их слишком уж много», – подумала Джейн.

– Мы ходим с ним на танцы, Джени. Ты можешь припомнить, когда твой папа последний раз водил меня на танцы?

– Нет.

– И я не могу. В том-то и дело.

– Ну хорошо, – вздохнула Джейн. – С этим мы справимся. Решение за тобой, и, каким бы оно ни было, я его поддержу.

«Даже если это означает, что мне придется надеть на свадьбу розовое клоунское платье».

– То-то и оно, Джени. Я не могу принять решение.

– Ты же только что сказала мне, как счастлива с Винсом.

– Но Фрэнки произнес волшебное слово. Семья. – Анжела подняла измученный взгляд. – Это кое-что да значит. Столько лет вместе. У нас появились ты и твои братья. У нас с твоим отцом есть прошлое, и от этого никуда не денешься.

– Так, значит, прошлое важнее того, что делает тебя счастливой?

– Он твой отец, Джейн. Неужели для тебя это так мало значит?

Сбитая с толку Риццоли покачала головой:

– Я тут ни при чем. Дело в тебе и в том, чего ты хочешь.

– А вдруг то, что я хочу, заставляет меня чувствовать вину? Вдруг, выйдя замуж за Винса, я всю жизнь буду сожалеть, что не дала нашей семье второго шанса? Тот же Фрэнки никогда не простит меня. А ведь есть же еще отец Фланнаган и все его прихожане. И соседи…

– О соседях забудь.

«Это гиблое дело».

– Так что, видишь, тут есть о чем подумать. Куда проще быть потерпевшей, чтобы все говорили: «Давай, девочка, вперед!» Теперь все повернулось иначе – сейчас именно я разрушаю семью. Знаешь, как это тяжело для меня? Быть блудницей?

«Лучше уж яркой блудницей, – подумала Джейн, – чем замученной серой женой». Она потянулась через стол, чтобы коснуться маминого плеча.

– Ты заслужила счастье, вот что я скажу. Не позволяй отцу Фланнагану, госпоже Камински или Фрэнки склонить тебя к тому, чего ты не хочешь.

– Я бы с радостью была такой, как ты, уверенной в себе. Гляжу вот на тебя и думаю: как мне удалось вырастить такую сильную дочь? Женщину, которая готовит завтрак, кормит ребенка, а потом ловит преступников?

– Я сильная, потому что ты сделала меня такой, мама.

Анжела рассмеялась. Провела рукой по глазам.

– Да уж, точно. Посмотри на меня – болтаю всякие глупости. Разрываюсь между любовником и семьей.

– Член семьи, сидящий перед тобой, хочет, чтобы ты прекратила беспокоиться о нас.